Клянусь разделять с тобой все мечты, если позволишь себе поделиться ими со мной. Клянусь забирать всю твою боль и одиночество, только бы видеть твою улыбку и слышать смех. Клянусь превращать твои слезы в радость.
«Ты — сердце моего мира.
Я рядом, я с тобой. Всегда. Клянусь.
Александр Эдер».
Смахиваю слезы с щек и раз за разом читаю с самого начала до точки в конце. В горле стоит ком, и я всхлипываю, пытаясь проглотить его. В груди беспощадно колет, а я растираю это место, но иголки прорастают и прорастают.
«Клянусь любить тебя идеальной и неидеальной любовью…».
Медленно оборачиваюсь, чувствуя, как спину жжет взглядом.
Алекс стоит, убрав руки в карманы джинсов. На нем футболка и легкая ветровка. На плечах еще видны мокрые бороздки от дождя. Грудь высоко поднимается. Бежал?
Непроизвольно сминаю листок с клятвой.
Он делает шаг и чуть хмурится. На его лице не то волнение, не то что-то масштабнее, объемнее. Гулкий страх.
Мы смотрим друг на друга, не в силах сказать и слова. Мой голос застревает в груди как камень, пригвождая меня к полу.
Картинка за ним переворачивается. Аэропорт Майами сменяется другим. Там, где я ждала Алекса часами, где каждая минута ожидания оставляла нисходящий шрам на сердце. Кровило, болело, тревожило и тревожит до сих пор ту Марту, которая любила и любит этого гонщика своей неидеальной любовью.
— Марта, прости. Я ошибся, — говорит одними губами и делает еще один шаг.
Между нами осталось совсем чуть-чуть, но больше Алекс не сделает и шага. Остальной путь должна проделать я. Тернистый, покрытый осколками моего неверия, ненависти, ревности, злости, обиды…
«Клянусь всегда подать руку, если вдруг ты оступишься и упадешь…»
Шаг.
«Клянусь быть твоей опорой…»
Второй шаг.
«Клянусь оберегать, быть твоей тенью, защитником…»
Третий шаг.
«Клянусь забирать всю твою боль и одиночество…»
Четвертый.
Губы дрожат, я прикусываю зубами, пока не чувствую кровь на языке. Плотина из слез ощущается катастрофой. Бьет и бьет, сдерживаться невозможно. Все рвется сшитое старыми, непрочными нитками.
«Ты — сердце моего мира. Я рядом, я с тобой. Всегда. Клянусь…»
Последний шаг, и я падаю в руки Алекса. Он ловит.
Вцепляюсь в плечи Алекса, щекой прижимаюсь к его груди. Ноги подкашиваются, и я падаю все в тех же крепких объятиях. Поклялся же.
Плачу. Плачу так громко, что во всем теле громыхает и сотрясается. Корябаю ткань ветровки, как взобраться пытаюсь. Всасываю воздух и чувствую аромат туалетной воды, кожи и немного машинного масла и бензина. Слизываю соль с губ и прижимаюсь ими к шее Алекса.
— Прости меня, Алекс. Я ошиблась, — дрожащим сиплым голосом говорю.
— Поехали домой?
Через силу отрываюсь и смотрю в глаза, в которых бликов чуть больше, чем обычно. Серая гладь покрыта тонкой корочкой тающего льда.






