ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Ты его знаешь? Того, кто заплатил за танец с тобой? Это же такие деньги! — быстро лепечет Мария.
— Знаю, — сухо отвечаю.
— И кто он? — не отстает.
— Алекс Эдер, — произношу лениво.
— Симпотяга, — прикусывает край губы и продолжает пялиться в зал.
Если Мария думает, что я продолжу мусолить тему моих прошлых странных отношений с Эдером, то она глубоко ошибается.
Эта тема — табу в квадрате. Никто не в состоянии вытащить меня на эмоции или заставить поностальгировать по прошлому. Алекс Эдер — мое прошлое. Я любила его всем сердцем, а сейчас...
— Свободный, не знаешь? — перевожу усталый взгляд взгляд на любопытную Марию.
— Не знаю и знать не желаю!
* * *
Мы расстались с Алексом просто ужасно. Он выбрал другую, изменив мне, а я склеивала себя по кусочкам все два года.
Сейчас я другая, и у меня есть классный парень, и я больше не позволю Алексу Эдеру ворваться в мою жизнь, чтобы в очередной раз растоптать мои чувства.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Клянусь разделять с тобой все мечты, если позволишь себе поделиться ими со мной. Клянусь забирать всю твою боль и одиночество, только бы видеть твою улыбку и слышать смех. Клянусь превращать твои слезы в радость.

«Ты — сердце моего мира.

Я рядом, я с тобой. Всегда. Клянусь.

Александр Эдер».

Смахиваю слезы с щек и раз за разом читаю с самого начала до точки в конце. В горле стоит ком, и я всхлипываю, пытаясь проглотить его. В груди беспощадно колет, а я растираю это место, но иголки прорастают и прорастают.

«Клянусь любить тебя идеальной и неидеальной любовью…».

Медленно оборачиваюсь, чувствуя, как спину жжет взглядом.

Алекс стоит, убрав руки в карманы джинсов. На нем футболка и легкая ветровка. На плечах еще видны мокрые бороздки от дождя. Грудь высоко поднимается. Бежал?

Непроизвольно сминаю листок с клятвой.

Он делает шаг и чуть хмурится. На его лице не то волнение, не то что-то масштабнее, объемнее. Гулкий страх.

Мы смотрим друг на друга, не в силах сказать и слова. Мой голос застревает в груди как камень, пригвождая меня к полу.

Картинка за ним переворачивается. Аэропорт Майами сменяется другим. Там, где я ждала Алекса часами, где каждая минута ожидания оставляла нисходящий шрам на сердце. Кровило, болело, тревожило и тревожит до сих пор ту Марту, которая любила и любит этого гонщика своей неидеальной любовью.

— Марта, прости. Я ошибся, — говорит одними губами и делает еще один шаг.

Между нами осталось совсем чуть-чуть, но больше Алекс не сделает и шага. Остальной путь должна проделать я. Тернистый, покрытый осколками моего неверия, ненависти, ревности, злости, обиды…

«Клянусь всегда подать руку, если вдруг ты оступишься и упадешь…»

Шаг.

«Клянусь быть твоей опорой…»

Второй шаг.

«Клянусь оберегать, быть твоей тенью, защитником…»

Третий шаг.

«Клянусь забирать всю твою боль и одиночество…»

Четвертый.

Губы дрожат, я прикусываю зубами, пока не чувствую кровь на языке. Плотина из слез ощущается катастрофой. Бьет и бьет, сдерживаться невозможно. Все рвется сшитое старыми, непрочными нитками.

«Ты — сердце моего мира. Я рядом, я с тобой. Всегда. Клянусь…»

Последний шаг, и я падаю в руки Алекса. Он ловит.

Вцепляюсь в плечи Алекса, щекой прижимаюсь к его груди. Ноги подкашиваются, и я падаю все в тех же крепких объятиях. Поклялся же.

Плачу. Плачу так громко, что во всем теле громыхает и сотрясается. Корябаю ткань ветровки, как взобраться пытаюсь. Всасываю воздух и чувствую аромат туалетной воды, кожи и немного машинного масла и бензина. Слизываю соль с губ и прижимаюсь ими к шее Алекса.

— Прости меня, Алекс. Я ошиблась, — дрожащим сиплым голосом говорю.

— Поехали домой?

Через силу отрываюсь и смотрю в глаза, в которых бликов чуть больше, чем обычно. Серая гладь покрыта тонкой корочкой тающего льда.