Я не Марта, любящая листать журнал мод, пока наполняется ванна с ароматной пеной, а модель, вынужденная идти за идеей фотографа.
— Присоединяйся.
Следом скидывает брюки и боксеры. Абсолютно голый идет ко мне в ванную комнату, ровно сложив все свои вещи на кресло.
Шантажистка внутри меня требует разбросать вещи. Протест рвется изнутри, словно его выгоняют ядовитые пары. Но раздеваюсь и присоединяюсь к своему мужчине.
Возможно, сейчас я несколько себя ненавижу.
Глава 9. Алекс
Открываю глаза за пять минут до будильника. На часах шесть, и через двадцать минут Марта должна выйти из дома, чтобы совершить пробежку вдоль океана. Она делает это каждый вторник, изредка в четверг.
Быстро принимаю душ и, еще сонный, натягиваю на себя спортивный костюм для бега: шорты и тонкую серую футболку. Кроссовки на ноги.
До набережной иду быстрым шагом.
Марту замечаю сразу. Останавливаюсь. Она в ярко-розовых широких штанах с резинками на щиколотках и белом топе. На голове высокий хвост. И ни единого следа косметики. Девчонка, блин. Малолетка какая-то, а не высокооплачиваемая модель и лицо косметической компании с мировым именем.
В груди режет и крутит. Волнуюсь? Еще бы. Сейчас Марта ведет себя немного дико. Осторожничает.
Мне сложно держаться на расстоянии, когда руки так и горят от желания схватить ее. Чего доброго, влетит. А мне доверие ее нужно. Требуется для начала стать верным другом.
Бежит Марта быстро. Конечно, с такими-то длинными ногами!
Бегу следом, любуясь каждым ее движением и немного задницей. Сжать бы, смять, зубами вцепиться, а я, словно одержимый, следую по ее шагам за спиной, улавливая запах, как ищейка.
Дыхалка сбивается от нарастающих ощущений, а не от скорости.
Момент, когда Марта резко останавливается, а я, задумавшись, наталкиваюсь на нее, упускаю. Это было сделано не специально, как и ее падение с беговой дорожки в клубе. Только докажи теперь это. Не удивлюсь, если она пригрозит написать на меня заявление за преследование.
— Ты?! — выкрикивает. Глаза светятся испугом и гневными вспышками.
Я снова рядом с ней. Руки держу сначала по швам, затем упираю в бока. Мое сердце разрывается от тоски по ней. По той Марте, которую отпустил. Теперь ее нет, и есть… Она.
— Извини, — глупо пялюсь на ее грудь.
Марта кладет ладонь на грудную клетку, выравнивая дыхание, и стреляет в меня десятками взглядов в минуту. Картечь бы била нежнее, чем Марта в эту минуту.
— Что ты здесь делаешь?
— Бегаю.
— За мной? И как долго?
Месяцами. Как только узнал расписание Марты. Но если сознаюсь, это ее отпугнет.
— Слушай, если клуб я был еще готов поменять, то место для своего бега, уж прости, — нет. Набережная широкая, и мы никак друг другу не помешаем. Марта облизывает губы, отчего они становятся ярче.






