— Выглядит все очень странно, Алекс, — смягчается, но продолжает смотреть ястребом.
— Мы в одном городе.
— Ну да, — усмехается. Сейчас она кажется невыспавшейся и чуть усталой. Я бы спросил, в чем дело, но она не ответит и выдаст набор стандартной пурги, которая только разозлит меня.
— А ты давно бегаешь? — завожу разговор.
Марта достает телефон и выключает музыку в наушниках.
— Неважно, — равнодушно отвечает, но уходить не спешит. — Выберу другой день для бега.
Fuck!
— Могу снова пригласить тебя на кофе и загладить вину. А после вернемся к дележке времени и набережной.
Ответа нет, но есть взгляд с претензией, который ускоряет пульс. Я боюсь ошибиться. Я чертовски боюсь отпугнуть своей настойчивостью.
— Да брось, — отмахивается. — Ты прав, набережная большая. Поделим и без кофе.
И Марта снова достает телефон, чтобы уже включить музыку и убежать от меня.
Ладонью растираю ключицу, чтобы унять свербение под кожей. Не получается с такой же четкостью, как и раньше, прочувствовать ее. Лишь догадываюсь о мыслях и намерениях.
— Ты боишься меня? — довольно громко спрашиваю, когда Марта повернулась ко мне спиной, чтобы продолжить бег.
— С чего ты взял?
— Будто избегаешь.
Она посмеивается. Ее взгляд сталкивается с моим, после чего я получаю удар дефибриллятора в грудь. Яркий, грубый, дольной болючий.
— Я не избегаю, Алекс. Лишь не понимаю, зачем тебе это все? И зачем это мне? — Взглядом скользит по моему телу.
Замечаю, как ее плечи покрываются мурашками, но на улице тепло.
— Так вроде бы не враги. Почему мы не можем выпить кофе? Или пробежаться вместе утром?
Она вновь издает смешок и, размышляя, прикусывает нижнюю губу.
— Я был бы не против компании, — дополняю.
— Боюсь, мой мужчина не оценит, если я буду проводить время с тобой, — выделила последнее слово.
При упоминании этого хмыря ладони сжимаются в кулак. Я должен был быть на том показе, на котором они и познакомились.
— Извини, — небрежно говорит и уже без промедления включает музыку в наушниках и удаляется от меня не бегом, а настоящим галопом.
Остается смотреть ей в спину и на шикарную задницу.
Как только ее образ становится маленькой точкой, а нос перестал чувствовать ее запах жасмина и восточных сладостей, иду в кафе, где Марта обычно позволяет себе пять минут тишины за чашкой кофе, и заказываю два капучино на вынос.
Лишь бы она вернулась тем же путем, лишь бы не изменила свой маршрут. Сейчас
Марта вполне может это сделать.
Кофе почти остыл, когда я рассмотрел Марту среди других бегунов. Она смотрит на океан с легкой улыбкой и вновь не замечает меня.
Идет, а не бежит. Медленно. Лицо задумчивое, и сейчас ее мир вращается только вокруг нее одной. Какая-то даже одинокая, и внутри все становится ледяным от чувства вины.






