Забираюсь на него и цепляюсь за открытую форточку.
А вот дальше что-то идет не так. Как перетянуть свое тело на другую сторону? А главное сделать это в платье, юбка которого задерется, учитывая, что оно не в облипку, а пышное?
Вашу ж мать! Я идиотка. Радует, что трусы на мне красивые. Да и пусть смотрят. Правда, белье оказывается не самой большой проблемой. Когда я перекидываюсь через форточку, юбка платья закрывает мне все лицо. Отлично, смотрите на мою попу. И вишенка на торте — мои руки не очень-то и дотягиваются до подоконника. Как оказываюсь невредимой на полу чужого дома — понятия не имею. Но что-то явно хрустнуло, когда я приземлилась на пол.
Нащупываю упавшую босоножку и надеваю на ноги. Выпрямив спину, поворачиваюсь к окну и понимаю… что никто за мной не смотрит. Куда все делись? Ну и ладно. Так даже лучше. Мое дело достать алкоголь и закуску. И не извергнуть содержимое желудка. А это становится актуальным после того, как я висела вниз головой.
Дом, надо признать, несмотря на то, что с виду старый и бедный, внутри оказывается чистым и ухоженным. Чувствуется какое-то явное несоответствие снаружи и внутри.
Открываю холодильник и, о чудо, здесь явно живут. Беру упаковку сыра и вдруг понимаю, что безумно хочу есть. Колбаса так и манит. Да ладно, разочек можно, не разнесет. Достаю варенку и отрезаю толстый кусок. А потом еще один. И еще. Господи, как хорошо-то. Убираю запрещенку в холодильник и достаю из шкафа бутылку водки.
А дальше я слышу чьи-то приглушенные голоса и звук открываемой двери. Срываюсь с места куда глаза глядят. Вот только ни хрена они не глядят в полутемном помещении. Это ж надо так попасть!
Прячусь за большой хренью, напоминающей статую какого-то животного. В комнате включается торшер и по голосам я понимаю, что в доме двое мужчин. Один голос принадлежит молодому мужчине, второй хриплый дедовский. Зажмуриваю глаза, пытаясь не вникать в их разговор.
Сейчас они пойдут спать и все будет хорошо.
— Ты чувствуешь запах? — произносит тот, что с хриплым голосом. Распахиваю ресницы. Какой-то бородатый дед в одежде то ли охотника, то ли работника сельского хозяйства. В профиль особо не рассмотришь.
— Это от нас перегаром несет, — усмехаясь бросает молодой.
— Женские духи. Сладкие.
— Ничего не чую.
— Послушай. Запах манго, — вот тебе и дед-пердед.
— Нюхаю. Ничего не чую.
— Потому что аромат слушают, — епстудей.
— Иди на хрен.
— Здесь кто-то был. Пол не чистый, — чего, блин?!
— Нечистая сила — это то, что в тебя вселяется мистер Пропер.
— Заткнись, — рявкает бородатый.
И в этот момент я дергаюсь от страха и задеваю локтем хрень, за которой я прячусь. Когда встаешь ночью попить, хочется это, разумеется, сделать тихо, а получается не очень. То ли что-то скрипнет, то ли хрустнет.






