ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Ты должна избавиться от этого ребенка, — шипит старуха, — ты должна сделать аборт.
Упрямо качаю головой.
— У меня отрицательный резус. Если я сделаю аборт, у меня больше может не быть детей.
— Ты нас всех опозоришь, если родишь этого ублюдка, — твердит она. — Ты и так никому не нужна, порченая...
— Моя мама была врачом, — говорю тихо, но твердо, — и она никогда бы не потребовала у меня, чтобы я избавлялась от своего ребенка. А вы никогда ее не любили, бабушка.
Я Катя Липатова, и я никогда не собиралась становиться женой наследника мафиозного клана. Я просто приехала вступать в наследство.
Семья уговорила меня выйти замуж, чтобы помирить два клана. Но в день свадьбы случилось непоправимое. Теперь на мне позорная печать. Теперь я порченая.
Моя семья требует, чтобы я избавилась от своего ребенка. Но я не стану этого делать. И у меня больше нет выбора...
?Содержит нецензурную брань

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На свадьбе, — осторожно говорит крестный. И я распахиваю глаза.

Стоять бояться. Какой свадьбе?

Поворачиваю голову, пробую привстать на локте.

— К-к-какой с-с-свадь-бе?

— Ляг и успокойся, — крестный пробует уложить меня обратно. — Сегодня была свадьба Энцо и Катарины Джардино. Как мы и планировали. Но ты почему-то сорвался и перестал себя контролировать. Что произошло, Массимо? Ты что-то принимал? Что-то пил? Где ты был?

— Сегодня? — переспрашиваю. — Разве не завтра? Свадьба должна быть завтра.

— Массимо, сынок, скажи, ты что-то пил? Ты знаешь, мне ты можешь сказать правду, — крестный кладет руку мне на ладонь. — Я люблю тебя как сына.

Морщу лоб, силясь вспомнить.

— Ничего я не пил, дон. Только чай и воду. Я зашел в особняк, меня позвала донна Луиза, и мы с ней пили чай. А потом я ничего не помню.

Дон Марко меняется в лице.

— Донна Луиза? Ты был у донны? Черт... Массимо, — он трет лицо, — я могу тебя попросить никому об этом не говорить?

— Конечно, крестный. А почему? Что случилось?

— Ничего, сынок. Все хорошо. Ты лежи, отдыхай. Я скажу твоей маме, чтобы дала тебе пить.

Он хлопает меня по руке, резко встает и уходит. Я падаю обратно на подушку, будто плыву в воздухе.

Дышать уже легче, вдыхаю полной грудью.

Закрываю глаза. Как он сказал?

Катарина Джардино?

Катя. В свадебном платье.

Блядь.

Только я ее не целую.

Я ее трахаю.

Лежу с открытыми глазами, но глаза ничего не видят.

Потолок кажется расплывчатым пятном. Руки потные, одежда прилипла к телу.

Снаружи жарко, внутри тоже все горит. Языки пламени облизывают внутренности. Голова пылает и от жара, и от шока. От невозможности осознания. От неприятия.

Этого не было. Не могло быть.

Я бы никогда…

Я не мог этого сделать.

Моя Катя. Какое к херам свадебное платье? Какой к херам секс?

Конечно, я представлял, как я ее трахаю. Не раз. Особенно после боевых вылазок, когда адреналин шпарил, и ничего другое не действовало. Глаза не смыкались, член колом стоял.

Тогда только на нее и получалось кончить. Но не в реальности.

Не мог я. Не мог. Я бы не тронул ее. Ни за что.

Это же Катя.

Девочка, которая пахла апельсиновой кожурой и солнцем. В которую влюбился еще сопливым пацаном.

Силюсь вспомнить хоть что-нибудь. Что угодно. В памяти всплывают фрагменты. Лица. Слышу чей-то крик. Помню запахи. Но нахуй мне запахи? Что они докажут?

Мне надо что-то, что бы доказало — все это неправда. Или наоборот.

А в голове только ебучие обрывки. Светлая кожа. Теплая, нежная. Сбитое дыхание. Испуганное, взволнованное. И платье белое...

Сука, свадебное...

Она лежит передо мной. Или подо мной? Я не знаю. Ощущаю ее бедра, ее лопатки, напряженные руки.

И глаза. Красивые. Огромные. Полные... чего?

Боязни? Ужаса? Или... желания?

Или я просто ебанулся? Сошел с ума. А ничего не было. Мало ли какая Катарина Джардино могла быть на свадьбе.