ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В Ил ведут разные тропы. Одни из них давно забыты, другие же до сих пор открыты для смельчаков.
Но все их объединяет то, что они помнят много крови. Тех, кто ушёл и не вернулся. И тех, кто вернулся, но навсегда стал другим. Ибо Ил касается каждого и никого никогда не отпускает.
Раус Люнгенкраут всё больше погружается в тёмные тайны этого места, оказываясь в центре пожара, разгорающегося на топливе из тайн далёкого прошлого, проржавевшей обиды, бушующей веками алчности… и секретов, которые таятся в шкафах старых особняков аристократии Айурэ.
(обсуждается на форуме - 1 сообщений)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Цветы, растущие на её спине — три похожих на кактусы «колбаски» — вот-вот готовы были раскрыть бутоны.

Морг была занята тем, что срезала с черепа моллюска оставшиеся золотые кудри.

Я кашлянул, обозначая своё присутствие, и та всем телом развернулась, перебирая острыми ногами, уставилась на меня выступающими шишками сетчатых глаз.

Морги опасны, но только в начале зимы, когда у них начинается гон, им сносит крышу и они готовы бросаться на всё, что шевелится, не важно, какого оно размера. В остальных случаях эти создания достаточно… скажем так, адекватны.

Она помедлила несколько секунд, покачиваясь на ногах, между прочим, острых, точно штыки.

Ближайший к голове бутон задрожал, начал раскрываться, лепесток за лепестком. Нежно-лилового цвета, заканчивающиеся маленькой полупрозрачной капелькой липкой росы. Аромат, донесшийся до моих ноздрей, оказался мускусным, тяжёлым и неприятным.

На лимонно-жёлтой сердцевине крупного цветка сидело нечто серое, похожее на лягушку, с той лишь разницей, что лицо у этой лягушки походило на личико уродливого человечка.

Оно сказало, и слова раздались у меня в голове:

— Моя находка. Я первая нашла.

Я совершенно не претендовал на сие крайне сомнительное сокровище. Но в Иле, при встрече с существами разумными, во время внезапных торгов непонятно за что, не следует сразу сдавать назад. Если это посчитают слабостью, закончиться всё может крайне неудачно.

Можно и пальцев на руках не досчитаться.

Так что я промолчал. Лягушка на цветке прищурилась, спросила с вызовом:

— Будем драться?!

— А ты хочешь?

Морг крупная, размером с волкодава, удар её лап быстр и опасен, а в этой живёт целых три цветка с хозяевами-личностями, которые прекрасно и слаженно могут управлять общим телом.

— Хочу решить миром, — весь гонор с неё как дождем смыло. — Зачем тебе волосы, чужак? Я сделаю пряжу, сотку занавески. Красивые. Золотые. Отнесу в нору.

— Ну, раз золотые, то забирай.

Лягушка с некоторым сомнением кивнула, протянула лапу, коснувшись лепестка, сняла с него росинку, всосала в себя.

— Заплачу новостями. Не хочу быть должна, — голос у неё стал низкий и довольный.

— Будь добра.

— Три дня назад, у высохших сосен, рухнул берег оврага. Там пряталась могила вашего колдуна. Из гроба высыпалось несколько рун. Седьмые дочери съели мёртвого, но руны никому не нужны. Это в часе пути, на месяц.

— Мне ни к чему руны. Скажи что-нибудь ещё.

Лепестки цветка начали медленно закрываться.

— Возле озера, среди алого, уже с неделю бродит волк. Тебе стоит быть осторожнее.

Полагаю, она о бересклете и отсутствии присутствия. Очень любезно с её стороны предупредить меня.

— Я знаю о нём. Скажи что-то полезное.

— За тобой по пятам идёт седьмая дочь, — бутон закрылся, морг отвернулась, потеряв ко мне интерес.

Седьмая дочь.