Даже на бумажке для глупых написали и печать поставили, чтобы какой-нибудь ретивый служака ненароком сразу не оттяпал мне чего-нибудь важное из-за своей природной вредности.
Не удивляйтесь и не смейтесь. Даже в серьёзных ведомствах бардак куда более распространённое явление, чем в стае седьмых дочерей. «Соломенные плащи» после этого — просто образец порядка и дисциплины.
Очень любезно со стороны моих тюремщиков было в итоге заглянуть в сопроводительный документ. К утру меня отковали и с извинениями сопроводили во вполне достойные апартаменты: две просторные комнаты, «прекрасный» вид и довольно сносная еда.
Так работает закон Айурэ для благородных из Великих Домов или Старых семейств (к последним, как вы догадались, отношусь я). Пока обвинения не доказаны, ожидай суда в достаточном комфорте, пускай и с ограничениями, в виде решётки на высоком окне и крепкой двери.
Не то что бы я страдал, однако хотелось бы, чтобы поскорее всё закончилось, хоть с каким-то, но желательно положительным, результатом. В город пришла летняя жара, а я торчал здесь, не двигаясь никуда и не приходя ни к какому из нужных мне итогов.
Я думал об Элфи. О том, кому из знакомых мог сообщить Голова о моих проблемах и сообщил ли? Об Оделии. Порой я называл себя дураком, что сам отказался от того, чтобы узнать, где она с братом обнаружила Когтеточку, которого за все века не смогли найти даже столь ушлые ребята, как Светозарные.
Как это получилось у Рейна?
Слепая удача? Иначе возможно ли на территории в тысячи квадратных лиг, среди до сих пор неизведанных земель, обнаружить останки сгинувшего предка?
Или он знал нечто, что решил скрыть от меня? Ключ, место, точку среди белых слепых пятен Ила?
А может быть его прокляла Одноликая, раз позволила сделать то, чего не мог никто из ныне живых и уже давно умерших? Рейн и Оделия нашли Когтеточку, но, как и предсказывала Фрок, это не принесло им счастья.
Никому из нас не принесло.
И это знание сгинуло вместе с ними, если только я не пойму своё наследие, найденное в оружии Рейна. За время… скажем так, ограничения в передвижениях и действиях, я сто раз передумал, стоит ли мне вставать на эту дорогу? И иногда был уверен, что пойду своим путём, а порой мне начинало казаться, будто бросить всё, на что они потратили жизнь — по меньшей мере предательство.
И надо довести дело до конца.
Ещё я думал об Иде. Пожалуй, я начинаю скучать без общества Кобальтовой колдуньи и с каждым днём всё сильнее. Очень надеюсь выйти отсюда прежде, чем она решит, что я совершенно забыл о ней.
Но кое-что за окном планомерно рушило мои надежды, показывая иную изнанку жизни. Хм… простите… смерти.
Конечно же, смерти.






