Там, на толстой ржавой цепи, слабо покачивалась клетка из стальных плоских прутьев, где уже не жил, но всё ещё существовал персонаж, обглоданный птицами до костей. Я, в минуту слабости, подумал, что стоит дать этому неизвестному имя, но он оказался тем ещё невоспитанным парнем, ветер то и дело приносил мне запах, так что я довольно быстро поменял своё решение.
Перебьётся.
Казалось бы, чего легче. Просто закрой окно. Однако жара, навалившаяся на Айурэ всей своей благосклонной тяжестью, куда худшая пытка, чем покойник в клетке. Так что я оценил чувство юмора тех, кто меня сюда поселил. Отель с видом на обед чаек — лучшего не придумать, дери меня совы. Мол, живёшь в удобствах, но поразмышляй об этом бедолаге, возможно, что в скором времени ты, как и он, поменяешь место жительства на куда менее комфортное.
Риттер Удо Траугесланд заглянул ко мне в гости впервые. Не то что бы я скучал, точнее — совсем не скучал без компании этого въедливого унылого субъекта, но всё же для разнообразия было приятно увидеть кого-то знакомого в моём маленьком гнёздышке.
Он был как всегда прям, точно палка, в белом парике, с серым лицом и застёгнут на все пуговицы, словно боялся сквозняков и летний зной совсем не трогал его.
Вместе с ним в комнату зашёл могучий мужчина с тяжелой челюстью и необъятным животом.
— Риттер Люнгенкраут, — начальник Головы чуть склонил голову, приветствуя. — Позвольте представить вам риттера Овербека. Он ваш защитник.
Мы с защитником уставились друг на друга с довольно одинаковыми эмоциями. Грубо говоря, мы выразили обоснованное сомнение. Я — что он в состоянии меня защитить. А он — что меня можно защитить. Риттер Овербек явно считал, что я уже по макушку оказался в Гнезде и вырывать меня из когтистых лап Птиц не имеет никакого смысла. Слишком уж они цепкие, эти лапы.
— Очень рад, —
сказал я дежурную фразу, сохраняя всю свою любезность, и обратился к Траугесланду с вопросом:
— А мне так нужен защитник?
— Это ваше неотъемлемое право, как риттера. Государство обязано предоставить вам его, иначе мы нарушаем закон.
— Полагаю, не стоит спрашивать, почему защитника предоставляет государство, а не выбираю я сам, — я позволил себе весёлую улыбку. — Полагаю, риттер Овербек тоже из Фогельфедера.
— Дело щекотливое и мы не хотим, чтобы человек со стороны знал нюансы.
— Понимаю. Но я желаю отказаться от защитника.
Их брови чуть поднялись, а в глазах толстяка появилось даже некоторое облегчение, но, к его чести, он действовал по правилам до конца:
— Я бы советовал этого не делать, риттер. Если причина в том, что Фогельфедер…
Он осёкся, когда я приподнял руку, чтобы сказать:
— Уверяю вас, любезный риттер, дело не в Фогельфедере, чью работу я бесконечно уважаю, и не в вас.






