— Может, подлатаем и продадим в бордель? Мордаха у него симпатичная, фигура ладная. Между ног сочно. Если повезет, выручим три золотых скорпиона. Да хоть галлон воды. Лучше, чем отдавать добро крысам.
Мужик шумно дышал. Объемное брюхо тянуло его к земле, тремя складками свисая аж до колен.
— Лечить эту эльфийскую падаль? Затратно и хлопотно. Провозишься, деньги спустишь, а купят ли его, не известно.
Бывший гладиатор жег своих хозяев яростным взглядом и дрожащей рукой зажимал рваную рану на бедре. Кровь сочилась между его пальцами. Мускулистая грудь тяжело вздымалась и опадала, влажная и блестящая от пота. Желтые глаза болезненно сверкали из-под свалявшихся волос, упавших на лицо грязными прядями.
Дроу горел в лихорадке и беспомощно слушал, как решают его судьбу.
— Надо использовать шанс и, пока он не испустил дух, устроить с ним развлечение на площади.
Стоя за дверью и глядя в щель между досками, я заскрежетала зубами.
Какое еще развлечение?
— Темный все-таки. Диковинка. Чемпион сезона. Привяжем его к позорному столбу и отдадим толпе. Пусть развлекаются. Тот, кто заплатит, сможет делать с ним все, что захочет. Глумиться, обхаживать плеткой, утолять похоть. Уже не жалко. Все равно товар пропадет. Так хотя бы выжмем из него последнее. И лечить не надо. А народу понравится. Ненависть к ушастым сильна. Давай что ли заработаем на этой ненависти.
На глаза упала багровая пелена ярости.
Ублюдки! Как так можно! С живым существом! Он же тут! Слышит ваши гнусные речи.
В бешенстве я дернула на себя дверь и ворвалась в полумрак сарая.
Мужчины неосознанно отшатнулись друг от друга, словно заговорщики, пойманные с поличным.
— Госпожа, — проблеял один из них, скользнув оробевшим взглядом по моему наряду аристократки, — вы, верно, заблудились. Вам точно не сюда.
Я протяжно вздохнула, пытаясь обуздать эмоции. Гнев — слабость. Сила в холодной голове и твердом рассудке. Покойная матушка всегда учила носить на лице маску равнодушия. Никто не должен знать о твоих чувствах, особенно если они сильны.
— Я искала вас, господа, — сказала я на удивление спокойным тоном. Сама себе поразилась. — Я видела бой вашего темного эльфа с демоном пустыни и до сих пор под впечатлением. Хочу купить у вас этого невольника.
Дроу на полу повернул голову и взглянул на меня сквозь марево боли. В его взгляде явственно отразились унижение и отчаянная надежда. Лучше быть проданным незнакомке, чем стоять на площади привязанным к позорному столбу на потеху злобной толпе.
Жирдяи переглянулись и заговорили разом:
— А сколько дадите?
— Да ящер его погрыз.
Потом замолкли и кивнули друг другу.
— Ящер его погрыз. Подохнет ведь без помощи лекаря, — продолжил один из толстяков, но второй пихнул его локтем в бок и запел елейным голоском:
— Не слушайте моего брата.






