Все с нашим ушастым воином в порядке. Так, мелкая царапина. На эльфах все заживает, как на собаках.
Ничего себе мелкая царапина! Да демон пустыни у него добрый кусок плоти из ноги выдрал. Обычный смертный уже давно отдал бы тело песку, а этот держится, за жизнь цепляется: сразу видно — боец. Гордый и несломленный, достойный уважения.
— Три золотых скорпиона, — выдавила я из себя.
Как же неприятно было иметь дело с этими торгашами без сердца и с гнилым нутром. Они напоминали мне огромных, лоснящихся червей, раздутых от выпитой крови своих жертв.
— Не скорпиона, а скарабея, — спохватился скупердяй. Видимо, все-таки заметил на моем лице глубокую заинтересованность в пленнике и взвинтил цену. — И не три, а пять.
Чувствуя на себе напряженный взгляд раба, я достала мешок с монетами и швырнула торговцам то, что они просили. Пусть подавятся.
Сделка совершилась. Я позвала Чайни, которая дожидалась меня в начале торгового ряда. Пока она бегала за нашим извозчиком, чтобы тот помог дотащить раненого до экипажа, я присела рядом с эльфом на корточки и потянулась пальцами к его горячему лбу в испарине. Невольник отшатнулся от моей руки. В его золотистых глазах сверкала ненависть к моему народу, к людям, к захватчикам. Ко мне лично.
— Зачем я тебе, женщина? — прохрипел он, сражаясь с лихорадкой. — Для утех?
Я покраснела. Кровь за секунду прилила к моим щекам, потому что этот умирающий дроу попал точно в цель.
Именно за этим.
Сегодня на рынке я искала себе раба для постели. Моя кровать слишком долго пустовала. Я была молода, находилась в самом расцвете своего женского лета и больше не могла хранить целибат, но спать с человеческими мужчинами опасалась. Чрезмерный, неоправданный риск. Лучше с эльфом. С невольником. С тем, кто никогда не сможет…
Я оборвала эту мысль, словно боялась, что ее подслушают.
Из всех рабов на рынке мне приглянулся только этот. Остальные показались то слишком буйными и дикими, то неприятно покорными и вялыми. Сломленные мужчины не волновали мою кровь.
Наконец явился Хайсан, извозчик Дома Хаин. Вместе мы помогли дрожащему эльфу подняться на ноги и вывели его наружу, на дневной свет. Мерзкие торгаши остались в сумраке сарая.
— Ступайте, я вас догоню.
Чайни окинула меня подозрительным взглядом, но ослушаться не посмела. Я дождалась, когда все трое — она, Хайсан и раненый дроу — скроются за углом ближайшего склада, затем подняла с песка лопату и просунула ее в дверную ручку так, чтобы дверь нельзя было открыть изнутри. Оглядевшись по сторонам, я
незаметно подпалила магией соломенную крышу постройки.
«Когда духи молчат и ждут, верши справедливость собственными руками», — так говорилось в священной книге пустынников.
И все же я не довела дело до конца. Не позволила пламени слишком разгореться.






