Они шли по запутанным коридорам, проходили мимо стоящих молча, несущих свой долг и усердно трудившихся над исполнением тысяч дел, требуемых крепости для поддержания своей работы солдат, пока наконец не пришли к исчерченной стене, заполненной надписями. Она бросила растерянный взгляд на своего отца, а он опустил челюсть к своей широкой груди, прикрыв глаза.
«Иди поговори со своим братом,» наказал он.
Моррелия ощутила, как её сердце забилось быстрее от этой команды, и обернулась обратно к стене, укрытой аккуратными рядами имён. Она подошла ближе, проходя глазами по списку, ища то, что было знакомо. Чем ближе она оказывалась к концу, тем больше имён она начала узнавать. Старшие, которые уходили в походы, когда она ещё была кадетом, некоторые были даже на год впереди неё. Наконец она нашла то, что искала. Романус Мариус. Она подняла одну руку и позволила своим мозолистым пальцам пройтись по бороздам, создающим имя её брата. Даже сейчас, спустя годы, у неё было чувство, будто она никогда не могла забыть его лицо, его голос. Он был таким притягательным, способным заставить всех воспрянуть духом и начать желать быть лучшей версией самих себя. Он был таким харизматичным, очаровательным, был тем, за кем хотели следовать люди, всем тем, кем не была она. Она ненавидела его за это, пусть даже и восхищалась им. А он же просто смеялся над ней.
«Морр, не глупи,» говорил он с улыбкой, «ты разве не думаешь, что есть то, что ты можешь сделать лучше меня?»
Она помнила, как непонимающе посмотрела на него. Романус был идеален! Что такого она могла делать лучше его?! Он должно быть прочитал выражение её лица, потому что покачал головой, сделал шаг вперёд и положил руку на её голову. «Поверь мне, Морр. Ко времени, как ты закончишь, я буду смотреть тебе вслед.»
Потерявшись в своих воспоминаниях, она не услышала, как позади неё приблизился отец, его поступь была медленной и тяжёлой.
«Эта стена,» объяснял он, «несёт имена всех тех кадетов, что не пережили посвящение.»
От этого Моррелию переполнили шок






