ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Переднее колесо у второй телеги обоза было закреплено криво. Не сказать чтобы сильно, обод гулял на пол-ладони, телега катилась себе и катилась, и до места, скорее всего, докатится без приключений, вот только глаз у Корша начал дергаться еще в лагере, до выхода, и за половину дневного перехода дергаться так и не перестал. Хозяин телеги шагал рядом с этим безобразием и в ус не дул, ему хоть бы что, а Корш плелся в двадцати шагах позади, смотрел, как обод на каждом обороте виляет в сторону, и боролся с желанием догнать, остановить обоз и, нет, не оторвать это колесо, а приладить его на место.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После той ночи жалости к этой компании в нем не осталось даже на донышке, так что сбежать у них не выйдет, тут можно не сомневаться. В колчане ждут своего часа особые стрелы, Реева работа, и лежат они отдельно от остальных. Решит кто-то скрыться от справедливого правосудия, что ж, сам виноват, стрелы отправятся искать свою цель при первом же подозрительном движении, и никакие уловки не помогут. Он на эту работу вызвался сам, и отговаривать его, помнится, никто не стал.

Наблюдает он уже не первый день, а ночей набралось и того больше. Спит мало, да много и не надо, практик его уровня может обходиться без сна долго, а короткой дремы вполсилы хватает, чтобы к рассвету быть свежим. По ночам Вельт обходит окрестности, смотрит, как обстоят дела вокруг деревни, читает свежие следы у опушки. Да и спокойнее ночью, если уж на то пошло, никто не орет и не лезет с разговорами.

За все это время его не заметил ни один человек, и гордиться тут, откровенно говоря, нечем. Рыцари не привыкли смотреть в лес и видеть там настоящую опасность, они привыкли ходить по балам и выискивать опасность в себе подобных. Может, в столице оно так и устроено, спорить Вельт не станет, но здесь не столица. Здесь опасность приходит из чащи, а в чащу из всего лагеря смотрят разве что кони.

Караулы у них выставлены для порядка, часовые скучают лицом к дороге, а господская прислуга и после переезда шатров ходит по нужде в дальние кусты, ничему людей жизнь не учит. Солдаты и вовсе спят рядами под открытым небом, палатки после гнилохода ставить обратно так никто пока не рискнул. Пройди Вельт этот лагерь насквозь, от котлов до знамени, никто бы и ухом не повел, а котел, кстати, можно было бы и вынести, для проверки бдительности. Рею подарить, например, он посуде всегда очень радуется.

Торчать всю ночь возле этих утырков смысла нет никакого, метки свое дело знают. Так что Вельт выбрался из зарослей, размял затекшую спину и подался в обход, глянуть, как там деревня, а заодно, глядишь, и перекусить, у котлов под утро наливают и охотникам.

Начать решил с участка, и гнилоход обнаружился именно там, где ему и положено, в новой яме у коллекторов. Крона возвышалась над отвалами и мерно покачивалась, внизу похрустывало и чавкало, кушает днем и ночью, такая теперь у зверя служба.

Правда одно щупальце все же вылезло из ямы, протянулось подальше и схватило шапку у дремавшего неподалеку караульного. Тот пропажи и не заметил, а щупальце довольно, стянуло себе немного гарнира в дополнение к десерту.

Вельт постоял, посмотрел и в который раз попробовал понять, к чему было столько стараний ради настолько специфического существа. Не понял и в этот раз.