ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Переднее колесо у второй телеги обоза было закреплено криво. Не сказать чтобы сильно, обод гулял на пол-ладони, телега катилась себе и катилась, и до места, скорее всего, докатится без приключений, вот только глаз у Корша начал дергаться еще в лагере, до выхода, и за половину дневного перехода дергаться так и не перестал. Хозяин телеги шагал рядом с этим безобразием и в ус не дул, ему хоть бы что, а Корш плелся в двадцати шагах позади, смотрел, как обод на каждом обороте виляет в сторону, и боролся с желанием догнать, остановить обоз и, нет, не оторвать это колесо, а приладить его на место.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но Рей старался, двое суток вел эту дуру через лес и работу проделал большую, тут ничего не скажешь, посочувствовать остается разве что тем, кому довелось заниматься этим вместе с ним.

Сам паренек спал тут же, на участке, под навесом, и досматривал, судя по разбросанным рукам, какой-то явно героический сон. Из-под навеса тем временем, недовольно похрюкивая, выбралась свинка, на всех четырех ногах, спокойно отошла в сторонку, сделала свои маленькие дела и той же сонной походкой, покачиваясь, побрела обратно. У навеса потопталась, примерилась и залезла Рею под бок, досыпать.

Вельт усмехнулся в темноте, ведь Рей действительно уверен, что задние ноги у нее отнялись. Ага, отнялись, гуляет она так с первой же ночи в деревне, ничего у нее не парализовано, просто ей нравится внимание. А что, кормят с рук и чешут за ухом, а сверх того еще и катают, взяв за задние лапы, чем не райская жизнь. Умнейшая зверюга, и лес ей теперь даром не нужен.

Дальше маршрут повел вдоль канав, и тут стоит признать, канализация у них растет прямо на глазах. Вдоль дворов тянутся ровные бетонные русла, у частокола чернеют свежие раскопки, и вся эта паутина день за днем сползается к коллекторам, где ждет едок. Вельт в устройство не вникал, у него от Реевых объяснений начинает ныть где-то за ухом, но суть уловил давно, все дерьмо деревни однажды само потечет к яме, а оттуда уже будет выходить удобрение. Звучит как сказка для

огородников, но у этих ведь и правда получится.

В самой деревне даже ночью не спится до конца, то тут, то там теплятся окна, у печей возятся бабы, со стороны бараков постукивает, кто-то дотесывает свое и после заката. Оно и понятно, скоро холода, и строители со своими затеями управляются как раз вовремя. Затея с бараками вообще вышла толковая, совсем скоро у каждого в деревне будет крыша над головой, причем теплая, а по нынешним временам это дорогого стоит.

В рабочие секции Вельт уже заглядывал, первых там расселили. Бабы взялись за обустройство наравне с мужиками, вяжут койки из жердей да таскают солому тюками, и стройка с такой подмогой заметно ускорилась. Молодцы, чего тут еще добавить. Сами секции набивают плотно, в десяток с лишним шагов длины и три ширины влезает двадцать с небольшим человек, печки уже топятся, пусть пока и вполсилы. Целая волна беженцев, если прикинуть, уже перебралась под крышу, а недели две назад эти же люди ночевали под телегами.

Семейные бараки поставили отдельно, в самых тихих уголках деревни, и внутри они разделены перегородками на клетушки. Койки там стоят пореже, в основном под низкой стороной ската, между секциями оставлен проход, в котором разойдутся двое не сильно крупных людей.