Спустились в расщелину и двинулись по ней в обратную сторону, шли долго и молча, я-то понятно, у меня расчетов полная голова, а вот Кейн явно мучился и не выдержал первым.
— И все равно не понимаю, — выдохнул он. — Ну хорошо, трещины есть. Но что с ними делать? Палку сунешь в эту трещину, надавишь, и что, всё разъедется? Да не хватит сил, сколько Основы ни лей! Там же целая скала, хрен ты сдвинешь камень у подножья!
— Ой, да сдвину, — отмахнулся я.
— Вряд ли…
— А давай поспорим? Я подвину камень, растащу трещины, а ты… Дашь мне попользоваться баней сутки!
— Пф! Не, давай не так. — усмехнулся он, — Давай, если ты будешь долбить трещины и тебя в процессе сожрут осы, которых ты обязательно разбудишь, тогда после того, как переварят, я полученное отнесу Эдвину, и пусть он тобой кидается.
— А если не переварят и камень все же треснет, тогда баня на три дня, — протянул ему руку.
— Да не треснет, что за бред? — Кейн даже головой замотал, — Я же присмотрелся, трещины эти там уже давно, и ничего не рухнуло. Осы тоже не тупые, знают, где копать.
Я промолчал и продолжил тянуть руку.
— Хорошо, — он ответил на рукопожатие, — но если тебя придется вытаскивать, то ты мне должен… Не знаю… — тут он крепко задумался.
— Новую каменную баню, с бассейном и подачей воды, — кивнул ему. — Но если треснет, тогда извини, неделю твоей баней распоряжаюсь я.
— Три дня же было! — запротестовал он.
— Так ты думаешь, все-таки треснет? — прищурился я.
— Идет, неделя, — заключил Кейн.
Дальше зашагали заметно бодрее, каждый прикидывал, как распорядится выигрышем, хотя мне-то чего прикидывать, сам попарюсь разок, а остальные сеансы уже не для меня, Кейн это и сам должен понимать.
От гнезда к этому времени мы отошли прилично, так что я предложил пробежаться, время до вечера есть, а дел еще гора, и не одна. Кейн вопросов не задавал, судя по мечтательной физиономии, он уже наслаждался новой сауной и плескался в бассейне с горячей водой, возможно, где-то в его сознании вода эта даже булькала и пузырилась, не знаю, не заглядывал. Он просто пристроился следом и очнулся, только когда мы остановились посреди рощи бухляка, эту рощицу мы вчера пробегали насквозь, и тогда я сомневался, он это или не он, а теперь пригляделся, он самый.
— Вот этого добра нарвать надо, да побольше, — указал я на заросли.
— Так это ж бухляк. Ты что с ним делать собрался? — опешил охотник.
— Напихивать, — пожал я плечами и принялся рубить прутки.
Вопрос, сколько набирать, охотник озвучил не один раз и даже не пять, но успокоился я, только когда понял, что больше попросту не унесу, две тугие вязанки на спину и еще по вязанке в подмышки. Ну а что, я же правда пока не знаю, сколько потребуется, и лучше пусть останется лишнее, чем ночью выяснится, что не хватило одной палочки.






