ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Переднее колесо у второй телеги обоза было закреплено криво. Не сказать чтобы сильно, обод гулял на пол-ладони, телега катилась себе и катилась, и до места, скорее всего, докатится без приключений, вот только глаз у Корша начал дергаться еще в лагере, до выхода, и за половину дневного перехода дергаться так и не перестал. Хозяин телеги шагал рядом с этим безобразием и в ус не дул, ему хоть бы что, а Корш плелся в двадцати шагах позади, смотрел, как обод на каждом обороте виляет в сторону, и боролся с желанием догнать, остановить обоз и, нет, не оторвать это колесо, а приладить его на место.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лукошко нашлось у обозников, и через час Кодл уже неторопливо шагал к опушке. У края лагеря он прицепился к скучающему стражнику, поинтересовался, с какой стороны грибы жирнее и правда ли, что от белых у стариков спина молодеет.

В грибах стражник разбирался не глубже, чем в поэзии, посоветовал искать там, где растут, и проводил чудака долгим взглядом. Ровно этого Кодл и добивался, чудака с лукошком запомнят, а значит при случае и подтвердят, ушел человек открыто, средь бела дня, еще и с глупостями наперевес.

Первую сотню шагов Кодл со всей ответственностью отыгрывал грибника, заглядывал под листья и кланялся каждому пню. Дальше спектакль кончился, шаг сменился на рабочий, и шел он уже не куда глаза глядят, а по делу, в сторону схрона.

Все эти дни профессионализм держал его от того места подальше, к тайникам не ходят, это правило старше него самого. Вот только прятал добычу не он, а подчиненный, место не знает больше ни одна душа, и все бы ничего, но надежных людей не бывает, доверять можно только себе.

Обычно Кодлу хватало чужих рук и собственных инструкций, только дознаватель едет особый, а

под особого лучше перестраховаться. План нехитрый, подобраться и издали убедиться, что спрятано без огрехов, а если с огрехами, засучить рукава и переделать самому, чужие ошибки в его деле стоят головы.

Мысли по дороге крутились скользкие. Вдруг столичный и вправду окажется мастером своего дела и всё вычислит? Вряд ли, хвостов Кодл не оставил, тут он в себе уверен. Но если каким-то чудом дознаватель дотянется до подельников, те запоют хором в первый же вечер, для такого и чудес не надо, хватит одного вида дыбы.

Сам он не запоет никогда, для него в этом королевстве еще не построили подвала, туман выведет из любого, а деньги полежат, деньги терпеливые. В общем, решил он, дойдем, оценим на месте, а дальше по обстоятельствам.

Человека Кодл почуял раньше, чем увидел, ремесло откликается на чужое присутствие быстрее глаз. Первым желанием было уйти за деревья и обогнуть, но выбор тут стоит делать по науке. Тот, кто шарахнулся от случайного грибника, запоминается куда лучше того, кто поздоровался, так что Кодл поправил лукошко и вышел навстречу сам.

На прогалине копошился сухонький низкорослый мужичок с залысиной и клочковатой бородкой, самый обычный и ни чем непримечательный на вид. Одежонка на нем висела не по размеру и вся в заплатках, башмаки просили каши, а грибы он складывал не в корзину даже, а в тряпицу, которую и сумкой не назовешь, узелок узелком. На хруст ветки мужичок обернулся и заморгал.

— А ты чего тут? — удивился он.

— А ты? — не остался в долгу Кодл.

— Да гуляю.

— Ну так и я гуляю. Грибы вон ищу, не видел?

Пока языки перебрасывались пустым, Кодл делал настоящую работу.