Вода ушла вся, а камень выстоял, стало быть, трещин не хватило, и завтра он будет топить свою баню сам, причем впервые в жизни с облегчением. Вот только додумать эту мысль до конца не дала гора.
Начала она с одиночного звонкого щелчка, почти выстрела, и щелчок этот еще катился по склону, когда снизу
ударила серия. Швы, которые Кейн всю ночь провожал глазами, вспыхнули цепочкой, один поджигал другой, теплые стежки разбегались по горе во все стороны, и трещины между ними проступили даже для простого зрения, черные ветки на сером камне. Изнутри поднялся рев проснувшегося гнезда, тысячи крыльев снялись с места одним махом, но рев этот безнадежно опаздывал.
Гора качнулась, и на одно мгновение Кейну померещилось, что стена пошла наружу, на них, рука уже сгребла Рея за шиворот, а Рей сидел себе и улыбался. Поднял три пальца, загнул один, второй, и на третьем шапка ухнула вниз. Ушла отвесно, ярус в ярус, гора глотала сама себя, и теплое пятно, которое дышало под камнем всю ночь, погасло разом, будто на него дунули.
Гора еще складывалось, а охотничье в нем разошлось с человеческим, добычу он уважал всякую, полосатую в том числе, а такого конца не пожелал бы никому, даже ей. Следом пришел грохот, прокатился по лесу и долго еще возвращался эхом с разных сторон, а через гребень поползла пыль и заскрипела на зубах.
Почему все сложилось внутрь, а не разъехалось по округе, Кейн не понимал и понимать, признаться, опасался. На расчет это не походило никак, выходила жуть, которая отчего-то послушалась мальчишку. А спорить с тем, кого слушается жуть, он с этой ночи зарекся до конца жизни. Баню, получается, тот выиграл абсолютно честно, неделя так неделя.
Над руинами уже поднимались первые уцелевшие, десятка полтора, кто с верхушки, кто с обратного склона, теперь не сочтешь. Кружили они пока без всякой цели, но Кейн знал, до чего быстро у таких тварей цель находится, а находится она обычно там, где пахнет чужим потом. Уходить полагалось сразу, об этом тоже договаривались на входе, и единственное правило этой ночи Рей, разумеется, приберег напоследок, чтобы нарушить. Бежать за Кейном он явно не собирался.
Кейн дернул его за рукав, потом сильнее, после чего силой развернул к себе. Строитель не сопротивлялся, но и не двигался, смотрел мимо, туда, где оседала пыль, и улыбка у него была самая счастливая из всех, что Кейн видел на этом лице.
— Хы, — поделился Рей.
— Согласен, — Кейн взвалил его на плечо и побежал.
* * *
Кувшин кочевал от костра к костру, и Кодл поспевал с ним к каждой кружке раньше, чем ее хозяин успевал вспомнить о жажде. Над углями доходило мясо, господа лениво переговаривались о грядущем возмещении, и вечер в лагере выглядел сытым и благодушным, у господ других теперь не бывает.






