Сильно вас там мордуют?
— Да никто не мордует, — хмыкнул Савелий, — воюем, как все. Только все нормально воюют, а мы еще и кровью искупаем…
— Ладно, бывай.
Савелий пошел к машине.
Кузов грузовика был уже полон солдат и офицеров. Ровно работал мотор, водитель обходил машину и пинал по очереди колеса, проверяя, хорошо ли накачаны. В кузове весело галдели выздоровевшие раненые, раскуривали самокрутки, смеялись.
А шагах в десяти от грузовика стояла Света. Опустив голову, она теребила полу наброшенного на плечи пальто, под которым был виден белый халат. Савелий подошел и долго смотрел на девушку, потом положил руки ей на плечи, спросил:
— Ну, что ты молчишь, Света?
— А чего говорить… уезжаешь ты… — отозвалась Света, не поднимая головы.
— Не навсегда же. Я тебе сразу напишу. И буду писать все время, слышишь?
— Слышу…
— Ну, посмотри на меня… Посмотри, Светочка, пожалуйста…
Она подняла голову, и он увидел полные слез глаза и жалкую улыбку, дрожавшую на губах. И вся она выглядела такой потерянной и несчастной, что Савелий не выдержал, обнял ее, прижал к себе.
Водитель уже сел в кабину, посигналил несколько раз, глядя в сторону Савелия и Светы.
— Сейчас, сейчас! — крикнул, обернувшись, Савелий.
Они поцеловались, замерли и долго стояли неподвижно, пока водитель не начал опять сигналить. Из кузова грузовика весело кричали:
— Перед смертью не надышишься, парень!
— Оставайся — свадьбу сыграешь!
— Он ее до смерти зацелует! Как вурдалак, впился!
Савелий отступил от Светы, улыбнулся и быстро пошел к грузовику. Вцепился в борт, подпрыгнул, неловко закинул ногу. Ему со смехом помогали. Он упал внутрь кузова, вскочил, стал махать Свете рукой. Машина медленно тронулась.
Света пошла за машиной, и чем быстрее набирал скорость грузовик, тем быстрее шла Света. Потом побежала. Она бежала изо всех сил, плакала и бежала, глядя на Савелия, стоявшего в кузове в окружении солдат и офицеров. Расстояние между ними неумолимо увеличивалось. Света споткнулась и упала, и осталась лежать на земле, громко и безутешно плача, закрыв голову руками, и спина ее мелко вздрагивала…
На повороте Савелий выбрался из грузовика и пошел напрямик к полоске леса, что виднелась на горизонте. Наполовину опустевший грузовик тронулся дальше. Водитель и пассажиры в кузове кричали ему, махали руками на прощание:
— Бывай, солдатушка! Больше пулям себя не подставляй!
— Лови судьбу, но не в гробу!
— Бывай, солдатушка! Больше пулям себя не подставляй!
— Лови судьбу, но не в гробу!
— А помирать нам рановато, есть у нас еще дома де-ла-а-а!
Савелий тоже махал рукой, пока грузовик, дымя выхлопными черными газами и рыча, как раненый зверь, не скрылся за горизонтом.
Он шел свободно и легко, улыбался. В такой холодный осенний день дышалось особенно привольно.






