Анцыферов же смотрел на Пафнутьева со все возрастающим изумлением — он не ожидал той ловкости, с которой следователь выстраивал версию происшедшего.
— Разумеется, все это время Голдобов находился во взвинченном состоянии, — продолжал Пафнутьев. — И его можно было понять. Постоянные угрозы вымогателей, смерть Пахомова, с которым он проработал не один год... И хотя сам Голдобов в это время был в отпуске, он вынужден был еще и оправдываться, доказывать свою невиновность.
— Бедный Илья! — воскликнул Сысцов. — Как же мы все-таки не ценим друг друга, как редко приходим на помощь!
— Да, мы ничем ему не помогли... Он как-то обратился в прокуратуру, я... Посоветовал набраться терпения. А что я еще мог посоветовать? — горестно пожаловался Анцыферов. — Вот-вот должно было закончиться следствие и тогда все стало бы на свои места.
— Надо обязательно подумать о достойных похоронах, — заметил Сысцов. — Он заслужил благодарность земляков. Не помешала бы статья в городской газете... Многие наши горожане даже не догадываются, какого человека потеряли.
— Будь Илья Матвеевич в более спокойном состоянии духа, никогда бы не произошла эта глупейшая автомобильная авария, — внес Пафнутьев и свою долю сочувствия. — Но мы не можем предусмотреть все неожиданности, которые подстерегают нас каждый день! Голдобову позвонили с его же дачи! Позвонили вымогатели, которые в отсутствие хозяина забрались туда, прихватили с собой какую-то девчонку, может быть, не самого лучшего пошиба, не исключено, что она сама в погоне за приключениями села к ним в машину, надеясь развлечься в тот вечер... Предполагать можно разное. Однако суть заключается в том, что эта компания забралась на дачу Голдобова и устроила там разнузданную пьянку. Перепившись, они начали звонить к нему домой, угрожать, глумиться, требовать денег... Нетрудно предположить, чем она могли угрожать — конечно, речь шла о поджоге. Мы знаем, как достаются в наше время дачи, и нет ничего удивительного в том, что Илья Матвеевич, сломя голову, среди ночи, помчался на свою дачу... Вскрытие подтвердило, что он был" трезв.
— Но никакое вскрытие не может сказать, в каком состоянии был человек в момент столкновения, — безутешно сказал Колов, потупив глаза. — Он был трезв, а я грешным делом подумал — выпей он на дорогу сто грамм коньяка, глядишь, и ничего бы не случилось.
— Да, все это очень печально, — согласился Сысцов. — Продолжайте, Павел Николаевич.
— Я заканчиваю. Не дождавшись Голдобова, пьяная братия обратила внимание на девку, приехавшую с ними — ее они тоже напоили... Ну, что сказать... Конечно, они вели себя не очень нравственно...
— Как я их понимаю! — расхохотался Колов.
— Протрезвев наутро, девица сама ужаснулась той дикой оргии, которая произошла ночью.






