Дохлебав варево, Ваня схрумкал галетку и тоскливо прошептал:
— А в «White Rabbit» сейчас пасту пенне с соусом арьята дают… и сметанник с запеченной хурмой… а у нас скоро вообще жрать будет нечего. Надо срочно какого-нибудь жирного «Ганса» на гоп-стоп брать…
Когда он вернулся, все уже поели, Динара сидела в сторонке с Петрухой и тихо разговаривала с ним. Маша сразу кинулась навстречу Ивану и предложила:
— Давай я тебе обмундирование зашью, у меня иголка с ниткой есть.
Ваня сходил за вещами и молча отдал их Курицыной. Та счастливо улыбнулась, но Варвара Сергеевна, со снисходительной усмешкой эту тактическую победу немедленно дезавуировала.
Она встала и повелительным тоном скомандовала.
— Красноармеец Куприн, прошу сопроводить меня…
И не оборачиваясь пошла в лес.
От выражения на лице Маши, могло скиснуть молоко на километр в округе.
Ваня пожал плечами и поплелся за военврачом.
Елистратова отошла на лагеря и присела на кочку. Обмундированием, как и все, она по-прежнему не озаботилась, оставаясь босиком и в рубахе, правда волосы уже причесала и собрала их в гульку.
Ваня чувствовал себя очень неуютно в одних подштанниках, да и при виде округлых ягодиц врачихи, мужское естество опять начало волноваться.
— Ты очень красиво сложен, Ваня… — Варвара Сергеевна улыбнулась и поманила к себе Ивана. — У тебя, наверное, было много женщин…
Ваня немного поколебался, подошел к Елистратовой и спустил с себя подштанники.
— Вот даже как? — Варвара Сергеевна склонила голову на бок, рассматривая Ивана, а потом…
А потом в небе послышался гул и сверху посыпались бомбы…
Глава 18
Немцы бомбили не прицельно, по квадратам, бомбы упали далеко в стороне, но ответственность за женщин оказалась для Ивана сильней, чем перепих с сексуальной врачихой.
Он сразу забыл о половых излишествах, подтянул подштанники и побежал загонять личный состав в овражек.
Варвара Сергеевна от злости едва ли не скрипела зубами, а вот военфельдшер Курицына, совсем наоборот, прямо цвела и пахла от торжествующего ехидства.
Впрочем, Иван сразу же выбросил перипетии личных отношений из головы и занялся подготовкой к предстоящему маршу. Лично осмотрел личный состав, распределил роли, провел тщательный инструктаж, а потом уже занялся собой.
Сборы закончил уже в темноте, наскоро похлебал ягодного отварчика и завалился спать, напрочь проигнорировав настойчивые намеки со стороны Курицыной и Елистратовой.
А утром, едва рассвело, безжалостно поднял женщин и погнал в дорогу.
Петруха, по своему обыкновению, умелся далеко вперед, разведывать маршрут, Иван стал головным, замыкающей поставил Машку, а Хусаинову, в виду ее полной безалаберности и дабы не потерять по пути, загнал в середину.






