Что делать со сбрендившими на почве любви бабами он просто не знал. Интуиция подсказывала, что из этого любовного треугольника ничего хорошего не получится.
Но ничего предпринимать не стал, отполз в сторону и принялся ждать.
«Рама» покружилась и свалила, Иван отдал команду сниматься с места и только после этого заметил, что Хусаинова зачем-то стянула с себя гимнастерку и теперь, смотрелась на фоне зелени, как «белая ворона», в прямом и переносном смысле.
— Бля… — простонал Ваня. — Ты какого хрена… какого…
И запнулся, сжав кулаки. Выразить до конца мысль у него не хватило слов.
— Чего? — Динара озадаченно покрутила головой.
— Самолет! — Елистратова ткнула рукой в небо, а потом постучала Хусаинову согнутым пальцем по лбу. — Видно же тебя сверху. Господи, дурища…
Динара побледнела и, суча локтями, быстро натянула на себя гимнастерку.
«Это какой-то пиздец… — бессильно ругнулся Иван. — Встречу гребаного гебешника — своими руками задавлю. Как пить дать, спалили, как пить дать. Хорошо хоть сразу бомбить не стал…»
Впрочем, мысли свои он не озвучил, разводить панику не стал и погнал личный состав вперед.
К счастью, якут оставлял хорошо различимые метки на деревьях, поэтому с направлением движения почти не возникало проблем.
К обеду пришлось объявить еще один привал, а еще через пару часов к отряду вышел Петруха.
Он сразу же отозвал Ваню в сторону и мрачно сообщил:
— Немса идут, вот так… — он изобразил в воздухе руками широкий полукруг. — Заклывают нам дологу впелед. Совсем заклывают. С той столона и с той столона. Словно немеский саман нас видит. Насад нелься, туда нелься, никуда нелься. А тама и тама — болото, дасе я не плойду.
Ваня сразу вспомнил немецкий корректировщик и белую рубаху Хусаиновой.
— Блядь… — машинально ругнулся он и сел на поваленную лесину.
Якут не стал шпынять Ивана за матюги и сел рядом. Чувствовалось, что он сам не знает, что делать.
Ваня вытащил из планшета карту и тупо на нее уставился. Он уже давно выбросил из головы тупое задание гебешника, поставив себе твердую задачу, в первую очередь, вывести женщин к своим.
— А если… — немного подумав, выдавил из себя Иван. — А если я попробую отвлечь на себя немцев, а ты с бабами проскочишь?
— Иди сопа, — лаконично ответил Петруха.
— Сам иди сопа, — машинально огрызнулся Иван. — Включи голову, я баб не выведу, заплутаю. Ты — выведешь. Но я хорошо бегаю, устанут гоняться. Шансы у меня есть. Хорошие шансы. А потом вас догоню.
Якут молча покачал головой.
Иван чертыхнулся и снова уставился в карту.
Неожиданно ему в голову пришла несколько самоубийственная, но вполне жизнеспособная идея.
— Смотри… — он разгладил карту на коленке. — Нас ищут в лесу, думают, что мы уходим как можно дальше от оживленных мест.






