ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война — это страшно, но гораздо страшней, когда ты попадаешь в нее из своего благополучного уютного мира. История Вани Куприна, простого русского мажора, решившего неудачно пошутить.

Молодой, симпатичный белобрысый парень, вальяжно развалился на винтажном кожаном диване. Длинный и худощавый, он выглядел он несколько субтильно, правда словно сотканные из жгутов мышц икры и предплечья прямо выдавали в нем спортсмена. А iPad с корпусом из двадцатичетырехкаратного золота в его руках, эксклюзивная футболка с шортами из последней линейки от «Nike» и швейцарские часы модели «Pasha» от «Cartier» на запястье свидетельствовали о том, что парнишка происходит явно не из низших, и даже не из средних слоев общества. Да и сама комната, несмотря на крайнюю захламленность, была обставлена дорогой дизайнерской мебелью ручной работы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Иван наклонился, вытащил из валявшейся на земле кобуры «Люгер», повозился, снимая пистолет с предохранителя, а потом прицелился обер-лейтенанту в голову и нажал на спусковой крючок.

Резко щелкнул выстрел.

Офицер дернулся и замер.

Ивану стало гораздо легче на душе, словно он выпил мгновенно подействовавшее сильное обезболивающее.

Из темноты появился якут и молча застыл рядом.

— Надо идти за женщинами… — тихо сказал Ваня. — Вы идите, а я разберусь с машиной…

Неожиданно от сарая донесся громкий шепот на русском языке:

— Братишки, вы там как? Эй, вы меня слышите? Положили немца? Мы здесь, здесь мы…

Ваня ругнулся, вспомнив что в сарае сидят пленные.

Времени искать ключ не было, поэтому замок сбили прикладом трофейной винтовки.

— Выходим по одному, руки держать на виду… — скомандовал Ваня, держа автомат наготове.

— Эй-эй, не надо, мы свои… — из сарая медленно вышел худой, нескладный парень, в замызганной солдатской форме без петлиц и ремня. — Братишки, не стреляйте. Я Титов… красноармеец Титов Сашка, артиллерист…

Следом появилось еще трое пленных: босой коротыш с кривыми ногами, пожилой мужик с побитым оспой лошадиным лицом и высокий парень в черной спецовке, выглядевший менее истощенным чем остальные.

Он сразу же шагнул к Ивану и радостно затараторил:

— Спасибо, товарищи, спасибо! Я ефрейтор Мартынов. Мартынов Рудольф Валентинович! Сто восемьдесят пятая полевая хлебопекарня, триста двадцать седьмая стрелковая дивизия. Спасибо! Наши начали наступление? Немцы отступили? Я знал, знал…

Остальные молчали, неприязненно косясь на пекаря.

— Нет наших, только мы… — тихо сказал Ваня.

Мартынов замолчал, растерянно хлопая глазами.

— Решайте, как дальше… — мрачно продолжил Иван. — Хотите — оставайтесь, хотите — пробивайтесь сами, хотите — пойдем вместе к своим.

— Я Нечаев Федор, иду с вами… — просипел кривоногий. Артиллерист и пожилой молча кивнули. Пекарь почему-то сильно вздрогнул и попятился.

— Пока разбирайте оружие… — Ваня показал на винтовки.

— Ага, сейчас, только кое-что доделаю, — Нечаев еще раз кивнул, шагнул к пекарю и приобнял его за плечи.

Локоть правой руки кривоногого быстро задергался, Мартынов отчего-то прерывисто заскулил, начал медленно оседать, повалился на землю боком и, зажимая живот руками, нервно засучил ногами.

Нечаев брезгливо плюнул на него, показал Ване длинный заточенный штырь и спокойно объяснил.

— Сука он, фрицам зад лизал. В начальство выбивался. Из-за него Мишку расстреляли.

У Вани не нашлось ни слов, ни эмоций, чтобы ответить. Он просто пожал плечами и скомандовал:

— Нечаев, ты останешься со мной, остальные помогут донести сюда раненую. Петруха, забирай людей. Надо успеть до рассвета.

Якут поманил рукой пленных, развернулся и ушел.