Ваня посмотрел им в след и мрачно спросил у Нечаева.
— Почему раньше не удавили, суку?
— Так… — Федор досадливо поморщился. — Так положили бы всех фрицы. Пришлось терпеть и ждать. С нами еще был политрук, Мишка Гинсбург, нормальный, несмотря на то, что жид. Так эта мразь выдала его немцам. Мишку расстреляли сразу же, а этой бляди… — Нечаев пнул корчащегося на земле Мартынова. — Банку тушенки выдали за старание. Сам сожрал, даже не поделился, блядина…
— Помоги-и-ите, бра-а-атики… — жалобно заскулил Мартынов. — Я жи-и-ть хочу-у-у, маменька-а-а одна останется…
— Тьфу, блядь! — Нечаев подхватил карабин с земли, крутнул его в руках и несколькими ударами разбил голову пекарю.
Ваня мрачно посмотрел на Федора.
Тот быстро положил карабин обратно, опустил взгляд и торопливо пробормотал:
— Вы уж простите, товарищ командир, что без приказа… просто… просто… погань он. Я таких с детства давил…
Ваня не стал объяснять, что он не командир и повелительно бросил.
— Рассказывай с самого начала. Начни с того, как в плен попали.
А сам пошел в избу.
Нечаев зачастил, семеня рядом с Иваном.
— Так что рассказывать… я из автобата… бензин давно закончился, машины сожгли… пробовали выйти, так куда там… я отбился от своих, бродил… потом наткнулся на Мишку, Сашку и Михалыча. И этого… вышли сюда на хутор, а здесь Валюха, добрая, справная баба. Муж евоный в армии, она одна с дитем малым. Подкормила нас, в сарае прятала. А тут немцы приехали. Я так понял, они заплутали, не туда выехали… — он замолчал.
Ваня вошел в избу, прошел в закуток, уставился на аккуратно повешенный на спинку стула офицерский китель и приказал:
— Дальше.
— Нас сразу нашли. Чутка побили, несильно, но Рудик сразу Мишку сдал — замполита на месте шлепнули. Валюху и дитя, — Федор ткнул пальцем в китель, — фриц тоже застрелил. Просто застрелил и все, вывел за избу и застрелил. Не сильничал, не бил — просто застрелил. Зачем — не знаю. Странный фриц. Если бы пил, так нет, не пил… Затем приказал своим машины ремонтировать. Там в кузовах провизия, ящики с консервами. Нас тоже заставили помогать. Так в порядке машины, а он все недовольный. Приказал все перебрать чуть ли не по винтику. А сам своих каждый вечер дрючит. А с утра опять приказывает разбирать. Словно сам не хочет уезжать. Так и солдатики рады, всяко лучше, чем воевать, как мне думается…
Ваня ковырнул пальцем светло-красную петлицу на кителе, потом вытащил из кармана пачечку документов. Через пару минут стало ясно, что группа немцев из интендантской службы, а офицер — обер-интендант Макс Лютцов. В документах еще нашелся наряд на доставку полевых пайков куда-то там…
В голову пришла слегка диковатая мысли.
— А что дальше, товарищ командир? — Нечаев помялся.






