А вы… — он посмотрел на бывших пленных. — Живо мыться, бриться и переодеваться в немецкую форму. На все час времени.
— Как это немецкая? — растерялся артиллерист. — Да я не в жисть…
— Да куда ты денешься, — пожилой зло дернул его за рукав. — Как на «гансов» батрачить — так с радостью, а как для дела надо — сразу кочевряжится? Пошел, салабон. Я ефрейтор Суслов Георгий Николаевич, товарищ командир. Пулеметчик. Только приказывайте, все что надо сделаем…
Ваня ему кивнул, присел на завалинку и достал пачку немецких сигарет из планшета. Закурил, прислушался к себе и неожиданно понял, что совершенно не боится. Мало того, даже с нетерпением ждет прогулки по немецким тылам.
— Совсем свихнулся, парень… — подумал он вслух. — Или начал становится человеком. Дед не успел фрицев погонять, так я за него отработаю. А хлопнут — не беда. Опять куда-нибудь зафитилит. Романтика, мать ее. Так, ладно, куда будем ехать…
После того, как пленные переоделись, Ваня устроил им смотр и проинструктировал. Большую часть груза из кузова «Опеля» выгрузили, на его место поместили женщин, Семенова и Петруху, потом их заложили ящиками. Суслов и Титов сели под бортом, Нечаев за руль. Ваня примостился на пассажирское сиденье, немного помедлил и скомандовал.
— Поехали…
Глава 23
— Вот скажите, товарищ командир… — Нечаев крутнул баранку, ловко объезжая заполненную черной водой яму. — Как так случилось, что фрицы натянули нас по самые помидоры? Если на карту глянуть, что той Германии, по сравнению с нами? Ну правда же. Вот вы, командир, изучали военную науку, вот и объясните мне…
Ваня мысленно ругнулся:
«Мне бы кто объяснил, бля…».
Бывшие пленные до сих пор называли его «товарищем командиром», повиновались беспрекословно и даже не пытались выяснить звание и должность.
Ивана пока все устраивало, объясняться он тоже не собирался — называют командиром — пусть называют. Исходя из логического умозаключения: если узнают, что обычный красноармеец, может прибавиться проблем. Которых и так целая куча.
Поэтому старался больше молчать, чтобы обман не вскрылся раньше времени. Ограничиваясь короткими приказами с ответами и нарочитой суровостью.
Правда Федька оказался болтуном и всю дорогу изводил Ваню вопросиками, на которые, хочешь-не хочешь, приходилось отвечать.
Иван немного поразмыслил и неприязненно бросил:
— Потому что, для начала, мы все проебали, как у нас водится.
— Вот!!! — Нечаев ткнул пальцем в потолок кабины. — Самый умный и толковый ответ, что я слышал. Уважаю! — Федька покивал, поджав губу. — У нас завсегда так, сначала все проебем, а потом начинаем чесаться.






