Выдавать себя на немецкого офицера оказалось трудней, даже чем самому бегать под пулями.
— Где-то на сотню километров, — Федор с наслаждением затянулся сигаретой. — А может чуть больше.
Ваня пока еще не решил, что делать и просто кивнул.
— Можно вылазить, что ли? — из кузова высунулась голова Титова.
Ваня снова кивнул и погнал Суслова с Титовым в боевое охранение. Впрочем, такого термина он не знал, поэтому просто приказал им разойтись по сторонам и смотреть во все глаза.
— Стласно было… — признался Петруха, набивая свою трубочку. — Осень стласно. Бесать некуда, сидис как в нола. Сибко стласно. Плосил всех, стобы помогли. Мосет помогли, мосет нет, не снаю…
— И мне страшно, — Ваня невольно передернул плечами. — Сам до сих пор не верю, что получилось. — И тут же поправил себя. — Ничего еще не получилось. Вот когда доберемся к своим — тогда получится.
— Твоя фалтовый Ванюска, — убежденно заявил якут. — Твоя фалт нам тосе хватит. Много фалт холосо. Плохо, когда заканчиваться.
— Угу, плохо… — хмыкнул Иван и подошел к Варваре Сергеевне. — Как Динара?
— Лучше, — коротко ответила Елистратова. — Все боялась, чтобы она не кашлянула. Даже… — она нахмурилась, — даже приготовилась… закрывать рот ей. К счастью, обошлось.
Ваня посмотрел на нее и понял, что, если бы понадобилось, врачиха без сомнений задушила бы Хусаинову.
— Проведешь меня, — Варвара Сергеевна мазнула недовольным взглядом по Машке, ставшей рядом и поправилась. — Проведешь нас в кустики? Ну, сам понимаешь…
Ваня припомнил кое-какие подробности, связанные с немецкими актрисами и машинально, отказался, сославшись на помощь Нечаеву, копавшемуся в моторе.
А потом, дождавшись, когда женщины уйдут, подошел к Петрухе и присел рядом с ним.
— Тебе твой дед ничего не подсказывает?
— Не-а, — мотнул головой якут. — Молсит. Холосо сто молсит. Дулной дед.
— А ты что думаешь? Как нам дальше?
Петруха пожал плечами.
— Ты сам думай. Леса ити — я главный, тама я все снать. Ехать — нисево не снать. Мосно масина блосить, ногами ити. Но девка плохой, тясело тасить будет.
Ваня привычно ругнулся и снова достал карту. Выходило, что они за половину светового дня отмахали не меньше четырех десятков километров. Пешим порядком о таких темпах даже мечтать не стоило. Впрочем, Ваня прекрасно понимал, что везению рано или поздно придет конец. Ближе к линии фронта, их обязательно остановят и тогда все закончится очень плохо.
— Ну и что делать? — вслух озадачился он. — Проскочить еще немного, пока светло? А перед Чудово глубже в тыл уйти? А дальше что?
— Вань?
— Что? — Иван сердито покосился на подобравшуюся к нему Машку.
Курицына смущенно улыбнулась и промямлила.
— Я очень горжусь тобой Ваня. Ты такой… я знаю, что ты на меня не обращаешь внимания.






