ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война — это страшно, но гораздо страшней, когда ты попадаешь в нее из своего благополучного уютного мира. История Вани Куприна, простого русского мажора, решившего неудачно пошутить.

Молодой, симпатичный белобрысый парень, вальяжно развалился на винтажном кожаном диване. Длинный и худощавый, он выглядел он несколько субтильно, правда словно сотканные из жгутов мышц икры и предплечья прямо выдавали в нем спортсмена. А iPad с корпусом из двадцатичетырехкаратного золота в его руках, эксклюзивная футболка с шортами из последней линейки от «Nike» и швейцарские часы модели «Pasha» от «Cartier» на запястье свидетельствовали о том, что парнишка происходит явно не из низших, и даже не из средних слоев общества. Да и сама комната, несмотря на крайнюю захламленность, была обставлена дорогой дизайнерской мебелью ручной работы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— из кабины послышался звенящий от злости голос Елистратовой. — Я военврач второго ранга Елистратова!

— И я докажу… — поддакнула Курицына. — А я военфельдшер Курицына.

— Пиздец… — лысый мазнул взглядом по машине и озадаченно схватился пятерней за свою бороду. — А наши бабы у тя откуда, фриц?

— От верблюда, — процедил Ваня. — Шевели мозгами, быстрей, сейчас настоявшие фрицы подъедут и устроят тебе настоящий пиздец. Титов, Суслов, опустите оружие. Петруха, ты живой?

В отличие от прошлого раза, когда свои случайно убили одну из врачей, сейчас Ваня полностью контролировал себя, желание кидаться на людей не было, правда злости от этого не поубавилось.

— Моя живая, — степенно доложился якут.

— Отвали… — Ваня оттолкнул пацана и ринулся к кабине. Рванул дверцу, стащил Нечаева на землю и облегченно выматерился. Федор зажимал шею рукой, слабо стонал, но был еще живой.

— Видать, точно наши, — сделал вывод дядя Силантий. — А как жеж так-то получилось…

— Потом расскажу, — буркнул Иван. — А сейчас уходить надо. Там в машине ящики с провизией, надо — забирайте сколько сможете. Варвара Сергеевна, требуется срочно ваша помощь. Нечаева ранили. Помогите ей выбраться…

К счастью, как скоро выяснилось, никто кроме Нечаева не пострадал, да и ему резануло шею не пулей а соколком стекла.

Пока длилась суматоха, Ваня убедился в том, что нарвался на партизан. Никем иным они быть не могли. Группу из шести человек возглавлял Силантий Савельевич, так назвал себя лысый, в его подчинение входили два красноармейца и три сугубо гражданских персонажа — двое — молодые парни допризывного возраста и третий — пожилой дедок, чем-то похожий на деда Мороза из-за своей лохматой, седой бородищи до пупа и красного носа картошкой.

То, что Ваня с товарищами — свой, они поверили как-то сразу, лишних вопросов не задавали. Даже оружие не отобрали.

Из леса выгнали двуколку, куда поместили Нечаева, Динару и три ящика с немецкими пайками. Часть провизии навьючили на себя, после чего дядя Силантий повел всех в лес.

— Дык, чего это мы вас застопорили… — бубнил он. — Оголодали совсем, вот и вышли на дорогу. У меня там еще полтора десятка рыл, всех кормить надо. И раненых полстолько. Ты уж не гневись, сам понимаешь, откуда нам знать, что вы свои. И это… — он приостановился и взял Ваню за рукав кителя. — Там у нас… короче, командир есть ранетый, ты уж ему не говори, как мы обосрались. А? Не скажешь? Не надо. Нагорит мне.

— Лучше сказать, — тихо и твердо ответил Иван. — Вины вашей нет. Не я, так кто из твоих проболтается, неловко будет. Верить тебе перестанут.

— Так-то оно так… — горестно вздохнул Силантий Савельевич. — Тебе оно видней. Ну да ладно, будь как будет. Мы сами уходим, почитай на пару часов остановились, чтобы разжиться жратвой. Здеся — нечего уже ловить.