ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война — это страшно, но гораздо страшней, когда ты попадаешь в нее из своего благополучного уютного мира. История Вани Куприна, простого русского мажора, решившего неудачно пошутить.

Молодой, симпатичный белобрысый парень, вальяжно развалился на винтажном кожаном диване. Длинный и худощавый, он выглядел он несколько субтильно, правда словно сотканные из жгутов мышц икры и предплечья прямо выдавали в нем спортсмена. А iPad с корпусом из двадцатичетырехкаратного золота в его руках, эксклюзивная футболка с шортами из последней линейки от «Nike» и швейцарские часы модели «Pasha» от «Cartier» на запястье свидетельствовали о том, что парнишка происходит явно не из низших, и даже не из средних слоев общества. Да и сама комната, несмотря на крайнюю захламленность, была обставлена дорогой дизайнерской мебелью ручной работы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

К тому же, Иван догадывался, что реакция на убийство со стороны наших, тоже может стать непредсказуемой…

А потом вопрос с командармом отложился сам по себе, потому что Ваня увидел, как мимо Власова под конвоем провели военврача второго ранга Селиверстову и военфельдшера Курицыну. И женщины, в отличие от генерала, выглядели не в пример хуже него…

Глава 16

— Баба наса… — Петруха огорченно покачал головой. — Засем баба война лесет? Мой сестра тосе полесла, не снаю где сейсяс…

Елистратова, вдруг, остановилась и что-то сказала Власову. Немецкий солдат немедленно двинул ее прикладом в спину, потом толкнул по направлению к сараю.

Власов никак не прореагировал, сделав вид, что не заметил женщин.

— Сука! — ругнулся Ваня.

Петруха прошипел какое-то якутское ругательство и дернул Ваню за рукав маскхалата.

— Сто делать будем Ванюска? Стлелить?

— Не спеши… — Иван задумался.

Сдавшийся в плен командарм сразу ушел далеко на второй план. Несмотря на то, что задание с медичками Ваня давно выполнил, он до сих пор считал их своими подопечными. Мысль о том, что могут сделать немцы с женщинами, доставляла почти физическое страдание.

Пока он раздумывал, Власов с немецким офицером ушли в избу, а Елистратову и Курицыну заперли в сарае. Во дворе остался только шофер, возившийся с легковым «Опель-Капитаном» и часовой возле сарая. Правда на улице стоял еще знакомый полугусеничный бронетранспортер и грузовой «Опель-Блитц», солдаты из которых разбрелись по деревне. Никаких особых мер предосторожности немцы не предпринимали, но количество солдат сразу делало вылазку по освобождению врачих самоубийственной.

— Блядь! — опять выругался Ваня.

— Сасем ясык поганись? — шепотом возмутился якут. — Дулной пливыська. Думай давай, сто делать будем.

Иван сполз с пригорка, сел прислонившись спиной к кривой березке и глянул на часы. Оставалось всего полтора часа светового дня.

— Немцы не поедут в темноте, останутся ночевать, — вслух предположил Ваня. — А если попробовать ночью? Допустим, получилось, но что потом делать с бабами?

— Баба холосо, без бабы плохо… — тоже вслух подумал Петруха, наблюдая за деревней.

— Угу… — глубокомысленно хмыкнул Ваня и подполз к якуту.

Местные жители спокойно занимались своими делами, не обращая внимания на немцев. Власов и офицер, так и сидели в избе.

Иван принял твердое решение попробовать освободить женщин ночью, правда, побаивался, что якут будет против.

Но тот, в ответ на предложение, просто молча кивнул.

— Смотри… — Иван ткнул ему бинокль.

— Не надо, так вижу, — якут недовольно повел плечом.

— Хорошо, смотри, часовой у сарая один, — начал Ваня и тут же снова выругался, потому что Власов с офицером снова появились на дворе.