ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война — это страшно, но гораздо страшней, когда ты попадаешь в нее из своего благополучного уютного мира. История Вани Куприна, простого русского мажора, решившего неудачно пошутить.

Молодой, симпатичный белобрысый парень, вальяжно развалился на винтажном кожаном диване. Длинный и худощавый, он выглядел он несколько субтильно, правда словно сотканные из жгутов мышц икры и предплечья прямо выдавали в нем спортсмена. А iPad с корпусом из двадцатичетырехкаратного золота в его руках, эксклюзивная футболка с шортами из последней линейки от «Nike» и швейцарские часы модели «Pasha» от «Cartier» на запястье свидетельствовали о том, что парнишка происходит явно не из низших, и даже не из средних слоев общества. Да и сама комната, несмотря на крайнюю захламленность, была обставлена дорогой дизайнерской мебелью ручной работы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не сказать, что получился шедевр кулинарного мастерства, но, после консервной диеты, пованивающее тиной, подгорелое, но свежее мясо, показалось пищей богов.

С появлением такого напарника, Иван стал оценивать свои шансы выбраться уже как умеренно успешные, что не могло не радовать. Правда, что делать во время пути и после того как, Ваня до сих пор не решил. Однако, уходить за границу твердо передумал.

Ночь прошла спокойно, правда сильно досаждали сверчки и лягушки.

С рассветом Иван и его новый спутник быстро собрались, уже подошли к тропке через болото, но потом якут спохватился и опять достал свой ножик.

— Сея пороть плохой немеский селовек?

Ваня недолго подумал и отмахнулся.

— Зачем? Пусть сидит себе.

Петр опять согласился с ним.

— Пусть сидит. Ну сто, идем?

— Идем, идем. Можно я тебя буду Петрухой называть?

— Мосно. Я тебя Ванюской…

— Бля…

— Не хосесь?

— Ладно…

Путешествие с новым напарником сразу стало гораздо комфортней, Якут чувствовал себя в лесу как рыба в воде и интуитивно выбирал самый простой и безопасный путь, мало того, взял на себя заготовку подножного корма и даже успевал учить Ваню премудростям лесной жизни.

За следующий световой день Иван с Петрухой не встретили ни одного немца. А через сутки, она благополучно вышли к деревне Туховежи.

— Сдеся, Ванюшка, плохая людь сивет, — сразу предупредил Петруха. — Немса вась-вась, наса солдата ловить — немса отдавать…

— Сейчас посмотрим, — Иван достал из сидора бинокль.

И сразу же матюгнулся от удивления, потому что увидел того самого худого и высокого генерала в очках, которого военфельдшер Курицына называла командармом.

Генерал спокойно и мирно беседовал с немецким офицером во дворе одного из домов. Выглядел он слегка помятым, но при этом был выбритым и смотрелся вполне довольным своей жизнью.

Шнырявшие вокруг немецкие солдаты тоже не обращали на него никакого внимания.

— Ах ты сука… — прошипел Иван.

Командарм, несмотря на прилепленное к нему в современности звание «борца с коммунистической заразой», вызывал у Вани крайнее омерзение. Иван по жизни презирал предателей, а после пережитого, это чувство обострилось в несколько раз.

— Плохая селовека… — Петруха мудрено ругнулся на якутском языке. — Пиледателя!

— Сможешь его отсюда снять?

— Моя могу… — якут прицелился и тихо сказал. — Стлелить? Тока уходить слазу надо. Немса слая будет, искать шибко будет…

Ваня заколебался. Решиться на убийство целого командующего армией, пускай даже и предателя, оказалось нелегко.