ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война — это страшно, но гораздо страшней, когда ты попадаешь в нее из своего благополучного уютного мира. История Вани Куприна, простого русского мажора, решившего неудачно пошутить.

Молодой, симпатичный белобрысый парень, вальяжно развалился на винтажном кожаном диване. Длинный и худощавый, он выглядел он несколько субтильно, правда словно сотканные из жгутов мышц икры и предплечья прямо выдавали в нем спортсмена. А iPad с корпусом из двадцатичетырехкаратного золота в его руках, эксклюзивная футболка с шортами из последней линейки от «Nike» и швейцарские часы модели «Pasha» от «Cartier» на запястье свидетельствовали о том, что парнишка происходит явно не из низших, и даже не из средних слоев общества. Да и сама комната, несмотря на крайнюю захламленность, была обставлена дорогой дизайнерской мебелью ручной работы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Судя по спешно забиравшимся в кузова бронетранспортера и грузовика солдатам, немцы собрались уезжать из деревни. Но женщины все еще сидели в сарае.

Якут приник к винтовке.

— Стлелить пиледателя?

Ваня не успел ответить, шофер «Опель-Капитана» подскочил к офицеру и, что-то принялся объяснять, тыкая рукой в машину. К сопровождавшему Власова присоединились еще двое офицеров, но уже в полевом снаряжении и с автоматами. Последовали быстрые, оживленные переговоры, после которых, первый немец раздраженно махнул рукой и, вместе с Власовым убрались обратно в дом.

«Блядь…» — облегченно выругался Иван, но только про себя, чтобы якут опять не начал учить его морали.

Все пошло, как и прежде, немцы разбрелись по деревне, а шофер принялся копаться в моторе «Опеля». К Власову с его сопровождающим в избе присоединился еще один офицер, правда, второй в дом не пошел, а принялся гонять солдат, видимо призывая к порядку.

— Ты ночью видишь? — с тайной надеждой поинтересовался Иван у якута.

И особенно не удивился, когда тот кивнул.

— Я сниму часового, ты отсюда прикроешь меня…

Последовал еще один молчаливый кивок.

— Где встретимся, в какую сторону уходить будем?

Якут не ответил, потому что немецкий шофер захлопнул капот, сел за баранку и завел мотор, после чего ринулся в дом, видимо, рапортовать о том, что отремонтировал автомобиль.

Ване очень захотелось бросить в него гранату.

Время потянулось как резина, наконец, командарм с немцами опять показались во дворе, а солдаты приняли грузиться в транспорт

— Выйдет Власов — стреляй в него! Потом в офицера, — быстро зашептал он Петрухе. — И уходи, выманивай за собой немцев. А я зайду в обход и попробую вытащить баб. Встретимся около старого кладбища, которое мы обходили. Пойдет? Сможешь?

— Пойдет, если не будесь больсе лугаться… — якут обернулся к Ване и нагло улыбнулся.

— Бля, да ты охренел… — в сердцах выматерился Иван, но тут же закрыл себе ладонью рот, закивал, а потом, оскальзываясь на глине, помчался за поленницы дров, на околице деревни.

И в упор наткнулся на немецкого солдата, сосредоточенно подтиравшего себе задницу возле покосившегося нужника.

Немец вытаращил глаза на Ивана и потянулся за прислоненной к плетню винтовкой, его штаны вместе с подштанниками совсем съехали на сапоги.

Не успев даже испугаться, Иван в прыжке вбил ему колено в подбородок

Глухо лязгнули зубы, рулон туалетной бумаги красивой змейкой полетел в кусты малины, а сам солдат, завалился вместе с плетнем.

Из-за сарая раздался ленивый хрипловатый тенор.

— Эй, Густав, хватить срать! Уезжаем. Оглох, сраный засранец? Уезжаем, говорю! Подтирай жопу быстрей…

Ваня прижался спиной к поленьям и взвел большим пальцем курок Нагана.

— Густав!!! — нетерпеливо рявкнул немец.