ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лучший игрок самого крутого студенческого футбольного клуба в стране только что попросил меня стать его фальшивой девушкой. А я только что попросила его стать моим первым мужчиной. У Клэя Джонсона пресс Аполлона и улыбка самого дьявола. Не проходит и дня, чтобы его имя не появилось в заголовках газет, а сам он не обратил на себя внимание новой девушки в кампусе. Раньше мне, как координатору по связям с общественностью, было легко с ним общаться, но после неприятного расставания с возлюбленной он словно слетел с катушек… Клэй придумал план: он помогает мне привлечь внимание одного классного парня, а я помогаю ему вызвать ревность у бывшей. Этот план кажется абсурдным. Но еще абсурднее то, что все идет совсем не по плану…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она наклонилась и тихонько сказала, чтобы ее не было слышно в микрофон:

– Не знаю, как тебе удалось добиться от них такого интервью, но чертовски крутая работа, Джонс.

Я расплылась в улыбке, и Шарлотта подала Зику знак, чтобы он ответил еще на один вопрос.

Он обвел взглядом поднятые руки, людей, выкрикивающих его имя, и указал на кого-то сзади.

– Клэй Джонсон, – сказал Зик.

И у меня остановилось сердце.

По залу разнесся шепот, и все повернули головы к Клэю. Я глянула на него со сцены, и хотя мне закрывали обзор, разглядела его высокую фигуру и серьезное лицо, с которым он схватил стоящий рядом стул и забрался на него.

Он не успел переодеться и еще был в форме, а белая форма была вся в пятнах от травы, грязи и пота. Волосы у него тоже слиплись от пота, а черные полосы[13], которые он нарисовал перед игрой, теперь размазались.

Но он по-прежнему был до умопомрачения красив, мужественен и без усилий кружил головы.

– Эм, да, мне просто стало интересно, – встав на стул, сказал Клэй и прокричал вопрос: – Вы совершали когда-нибудь глупость, которая чуть не прикончила ваши отношения?

К горлу подступил ком размером с мяч для гольфа, а сердце бешено забилось в груди.

Зик и Райли улыбнулись друг другу.

– Мы оба совершали ошибки, – ответила Райли. – Но мы признаем свою неправоту. И всегда прощаем друг друга.

Все в зале снова повернулись к ним, камеры защелкали, вверх вскинули руки. Журналисты были сбиты с толку тем, действительно ли это последний вопрос.

– Я признателен за ваш ответ, – сказал Клэй, и все снова повернули головы к нему, находясь в замешательстве и пытаясь понять, что, черт возьми, происходит.

Включая меня.

– Ребят, у вас и правда отличная история.

– Оу, спасибо, Клэй, – ответила Райли и, наклонившись к Зику, посмотрела на него влюбленными глазами.

– Но наша лучше.

Когда Клэй посмотрел на меня, я перестала дышать, почувствовав, как замерло сердце.

– Подождите… наша? – спросил кто-то, ненадолго наступила тишина, а потом началось настоящее безумие. Все направили камеры на Клэя, а журналисты судорожно стали искать микрофоны, чтобы протянуть их ему, потому что до этого момента все внимание прессы было направлено на Зика и Райли.

– Да, наша, – подтвердил Клэй. – История меня и Джианы Джонс.

– О боже, – поднеся дрожащие руки ко рту, прошептала я.

– О боже, – повторила Шарлотта, однако ее голос звучал суровее и был полон презрения, как у пиар-агента, чей клиент пошел вразнос.

– Наверное, вы не знакомы с Джианой Джонс – во всяком случае, не знаете ее по имени. Но эта прелестная девушка всегда с нами препирается, организовывает вам интервью, эксклюзивные подкасты и рекламные ролики. – Клэй улыбнулся, повернувшись лицом к камерам. – И она моя девушка. То есть была ею, пока я все не испортил.