ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

- Тебе разве не говорили, что когда видишь голого мужика, то нужно бежать? Какие там бежать. Девчонка еле дышать могла. - Ты немая что ли? Глупо было вот так стоять и пялиться на незнакомку, чувствуя, как холодная вода стекает с мокрых волос и бежит тонкими струйками по телу. Голому, черт побери, телу! - Нет. Я нормальная. В смысле, обычная. - Ты откуда здесь взялась? - Из деревни. Мне сказали, что здесь рыба водится. - Не только рыба. Еще раки. Змеи. Медведи. И браконьеры, - хмуро пробасил мужчина, - Тебе разве не сказали в деревне, что нельзя пересекать ров и уходить глубоко в лес?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она была как маленький зверек, который не давался в руки, и появлялся только поздно ночью из-под шторки, или в редкие моменты, когда становилось тихо и шумные взрослые засыпали.

Лишь тогда можно было найти хоть что-то съедобное, что удавалось достать с высокого стола.

Что это была за еда, маленькая трехлетняя девочка не знала.

Но в одну из таких ночей, когда поняла, что дома тихо и тайком шмыгнула к столу, она потянула за серую прожженную от сигарет скатерть слишком сильно, вставая на носочки. Так сильно, что скатерть поехала вниз, и все, что стояло на ней, с грохотом и лязгом упало на пол.

Что-то разбилось, зловонная прозрачная жидкость разлилась на полу, и этого звука было достаточно, чтобы все взрослые соскакивали со своих мест на нетвердые ноги, принявшись кричать.

Они кидались на пол, пытаясь собрать остатки утекающей через щели в полу жидкости в какие-то платки, но у них ничего не получалось. И тогда мама пришла в дикую ярость.

Сбежать Гуле не удалось, и шторка в этот раз не спасла.

Мать била ее остервенело и яростно, не жалея своей силы, и не слыша как малышка кричала: «Мамочка! Мамочка!».

Гуля не умела говорить.

Ее этому никто не учил.

Поэтому ребенок не мог выразить всю свою боль, ужас и горечь оттого, что мамочка не слышала мольбы в ее тонком голоске.

Не понимала, что худые маленькие ножки не способны вынести такой оглушительной ярости взрослого, потерявшего свой рассудок. Боли настолько сильной, что девочка описалась, поджимая ножки под себя.

- Хватит уже! Оставь девчонку! Уши закладывает от ее визга! - рявкнул кто-то из мужчин, толкая мать в спину.

Лишь тогда женщина брезгливо откинула ребенка от себя, а Гуля испуганно забралась под шторку у самого окна, кусая маленькие пухлые губы, чтобы не рыдать вслух, потому что понимала, что если ее услышат, то продолжат бить.

Взрослые забыли о ней сразу же.

Они ругались между собой. Снова что-то били. А Гуля дрожала от ужаса, не чувствуя того, что под окном очень холодно, и первые снежинки стали падать через щели, опускаясь на ее грязные спутанные волосы.

Там малышка и уснула, продрогнув настолько, что тело онемело.

Но выбраться из укромного места или просто пошевелиться она себе не позволяла - было слишком страшно, что о ней снова вспомнят.

Проснулась Гуля от новых криков.

Снова кто-то дрался, и незнакомый женский голос раздался где-то очень близко, отчего малышка забеспокоилась и попыталась отползти в самый темный угол за окном, но двинуться с места не смогла - влажные грязные колготочки намертво примерзли к холодному полу, на котором она сидела. И ноги совсем не хотели слушаться.

А потом шторка неожиданно отодвинулась, и девочка впервые увидела женщину с седыми волосами и глазами, полными слез.