ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бал завершился. Пора Жене Рысеву заканчивать дела в столице и возвращаться в Академию.

— Аркаша, это не то, о чём ты подумал, — приглушённый голос Лены разбудил меня. Оторвав голову от подушки, я обнаружил, что в комнате светло, и ни Маши, ни Фыры здесь нет. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался взъерошенный Куницын с красным от гнева лицом. — Ты сейчас похож на ту ондатру, которая украшает туалет моего кафе. — Сонно протянул я, разглядывая Куницына. — Во всяком случае, цвет морды один в один. — Женя, не слушай его, — в комнату заглянула Лена, но, увидев, что я всё ещё валяюсь в койке, пискнула что-то неразборчивое и исчезло из поля зрения.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но двоих моих парней согласился подвезти граф Мамбов, который решил отдохнуть от городской суеты здесь вместе со мной. — Рысев указал на распахнутую дверь столовой. — Прошу, все ждут только нас.

* * *

Поместье было большое, ухоженное и при не слишком больших затратах могло приносить приличную прибыль. То есть самоокупаемость у него была стопроцентной. К самому поместью прилагался довольно обширный земельный надел. Поля были засеяны цветочными культурами, и уставлены ульями. Был даже небольшой заводик по производству различных сладостей из мёда, да и простая их фасовка по банкам. Отсюда и название поместья.

Я даже связался с Михалычем, и он уверил меня, что свой мёд — это очень хорошо и можно сильно разнообразить меню доставки. Это, кроме того, что продукция заводика приносила приличный доход. Работники пасек в это время года жили в поместье, где для слуг был выстроен отдельный, весьма просторный дом с множеством комнат. Как ёмко назвала одна из моих муз этот дом — «общага». Так что они тоже принесли клятвы и пошли дальше отдыхать. Зимой ульи убирали в специальное помещение на заводе, и они по очереди ходили туда, покармливать пчёл. На этом их работа пока заканчивалась.

— Скорее всего, я не буду продавать это поместье, — задумчиво проговорив, я отпустил старого мастера, настоящего пчелиного пастуха.

— Стой, — дорогу старику перегородил Мамбов. — На полях, где пасеки, тварь шалила? Убивала кого-нибудь?

— Нет, ваше сиятельство, — мастер отрицательно покачал головой. — Но на наши пасеки вообще редко даже зверь какой забредает. Про людей я вообще молчу. Вот и тварь улья стороной обходит. Пчёлки у нас дюже злые, — он улыбнулся, вспомнив своих питомцев. — А уже когда роиться начинают, то даже я без защиты к ним не подхожу. Зато такой мёд дают, м-м-м, — он закатил глаза. — Вы обязательно должны попробовать.

— Попробуем, — ответил я, переводя взгляд на Олега. Когда мастер вышел, а он был последним, у кого я принял клятву, и дверь за ним закрылась, я задал вопрос. — Какого чёрта происходит? Когда это твари начали бояться пчёл?

— Какие-то выводы пока рано делать, — покачал головой Мамбов. — К сожалению, нужно, чтобы произошло нападение, иначе гадать можно сколько угодно.

— И это сильно угнетает, знаешь ли, — я подошёл к окну. На улице стремительно темнело, всё-таки зима была в самом разгаре. — Ты заметил, как здесь дороги отлично вычищены, даже все свёртки к поместьям?

— Близость к столице, что ты хочешь. До Урала почти везде так. — Он долго смотрел на меня. — Не хочешь сюда переехать?

— Нет, — я покачал головой. — Мне здесь не хватает простора. Никогда не думал, что так скажу, но мне не хватает тайги.