Выбил самым коварным образом акцентированным ударом растерявшегося от нежданной встречи с милицией Андрея Романовича безо всякого предупреждения из сознания и возместил ему примерно одну сотую страданий его предыдущих жертв, чтобы уже больше никогда этого ужаса не случилось с другими.
Теперь не по лесопосадкам будет очень резво с ножом бегать, а о вовремя поданной утке мечтать, тварь.
Если еще выживет, конечно.
В поезде случившееся постарался вспомнить изо всех сил и решил про себя, что сделал все возможное, чтобы меня никто не опознал в будущем. Много где я засветился и даже паспорт мой бабка, сдавшая мне квартиру, видела, но она каждый день новый документ принимает в залог, поэтому вскоре напрочь забудет молодого паренька, с которого все же выжала сторгованную им поначалу пятерку.
То, что меня хорошо разглядела вахтерша во взрослом общежитии — это ни о чем не говорит. Тот же пострадавший от моего кулака наглец или соседи по скамейке меня тоже могут обязательно узнать, но только в том случае, если им кто-то мою фотографию покажет?
Взять-то ее неоткуда точно.
Вахтершу обязательно расспросят, кто приходил или интересовался маньяком, она меня вспомнит с большой долей вероятности, но мое даже очень подробное описание утонет в десятках тысяч похожих парней, живущих поблизости.
Никто ведь даже не подумает, что разобраться с маньяком приехал откуда-то очень издалека парень, у которого имеется невозможное по обычной жизни послезнание.
Наверняка, что будут думать на кого-то из того же техникума следователи, как только поймут хоть что-то о сложившейся репутации самого Чикатило в учебном заведении. И сопоставят эту репутацию с тем местом, где найдут его тело и его же машину с одним пробитым колесом. Обычно следаки далеко от места преступления не удаляются даже в мыслях, а назначают виноватого из окружения пострадавшего.
Решат, что он или с кем-то на свидание поехал, или все же вел очень подозрительную деятельность в таких местах под покровом ночи.
Оказаться ночью избитым на кладбище — ну само по себе подозрительно, нормальные люди в такое время там не шастают.
Официально я нигде не засветился, никто, кроме бабки, не видел мой паспорт или еще какие-то документы. Про нее еще нужно узнать и как-то найти старую барыгу в другом городе, что вообще за гранью возможного.
Вполне возможно, что начальник милиции Шахт, узнав о насильственной смерти или особо тяжких повреждениях подозреваемого маньяка, сопоставит мои анонимные письма с этим случаем, но концы все равно ведут в очень большой город.
Где никого так просто не найдешь.
Да никто в тех же Шахтах особо не будет рыть землю, скажут, что получил подонок наконец по заслугам от кого-то из родственников жертв и быстренько замнут дело.






