ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой книги постепенно понимает, что он оказался в прошлом, чтобы значительно изменить историю Советского Союза. Благодаря своему появившемуся послезнанию ровно через год после переноса в свое прежнее тело восьмиклассника областной школы.

Наконец-то поезд привез меня вечером под своды Московского вокзала и тут же выплюнул в густую толпу встречающих-провожающих граждан. Народ суетится с допотопными чемоданами и рюкзаками, пакетами и свертками, ни одного изделия на колесиках я не увидел. Не те еще времена на дворе, совсем не те. Черт, обратно вообще очень долгой дорога показалась, учитывая, сколько неотложных дел ждет меня в Ленинграде. И еще какая сладкая девушка сильно тоскует без меня в женском общежитии, ругаясь вполголоса на пропавшего малолетку. Охмурил сладкими речами и взрослыми делами, а теперь куда-то уехал без положенных в этом случае объяснений.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И в Новочеркасске обязательно к такому же мнению придут, как только ознакомятся с характеристиками на Чикатилу по прежним местам жительства и с его нескольких предыдущих работ. И особенно самой последней из техникума, причем очень удивятся, что такого «ценного специалиста» с явными психическими отклонениями вообще взяли туда работать.

Никаких громких процессов власти точно не допустят.

Не может в Советской стране оказаться никаких маньяков, тем более, что таких давних и заслуженных членов КПСС с более чем двадцатилетним стажем.

Так что просто уничтожат мои анонимки все причастные к этому делу люди и чиновники, чтобы не осталось никакой связи с Чикатило у направляющей и контролирующей силы советского общества.

Что всезнающая, мудрая партия не отреагировала должным образом, не разобралась с самим Чикатило, если он виновен и не пресекла слухи о Чикатиле, если оказался чист перед законом и партией. А просто пустила вендетту на полный самотек.

Нравится мне самого маньяка называть просто Чикатилой, что уже давно в моем времени стало именем нарицательным.

На квартиру к Таисии Петровне приехал на метро. Снова поразился бледным, даже синеватым питерским лицам в вагонах и на эскалаторах, такое разительное отличие от уже дочерна загорелых жителей Ростовской области.

В наше время круглогодичные поездки на теплые курорты и тот же солярий дают заметное другое впечатление от внешности ленинградцев.

То есть — теперь питерцев или петербуржцев.

Прошел мимо пункта правопорядка, где несмотря на позднее время все еще горит свет. Подумал, что это делает там мой умеренный пока недоброжелатель и не пора ли с ним хорошо подружиться, потом оказался дома.

— Ах, дом, милый дом, — радостно мурлыкаю я, поднимаясь по лестнице.

Светки нет, поэтому только с очень обрадовавшейся мне хозяйкой попили чаю, я умял половину городского батона с маслом и принял горячую ванну, после завалился спать на роскошной тахте.

Это вам не узенькая жесткая полка плацкарта, где не вытянуть ноги и все время пахнет чьими-то грязными носками.

Как-то измотала меня эта поездка, и должен был так поступить по совести, и все равно очень тяжело получилось.

И морально, и физически тяжело. Хорошо, что я взрослый мужик и смог начать экзекуцию нелюдя жестко правильно.

Очень мне не понравилось где-то пропадать целую неделю, и чтобы четверо суток в поездах сидеть на своей полке в основном. Книги, конечно, немного скрасили невыносимо долгий путь, но все равно здорово надоело. Это все потому, что я человек из гораздо более комфортного будущего, а так бы всему был счастлив, как чисто советский подросток.

Не знающий ничего лучшего в своей немудреной жизни.

Ладно, что хоть в момент крайнего нервного напряжения и определенного испуга в руке не дрогнул табурет.