ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он пережил битвы. Переиграл царей. Но теперь ставка — сама эпоха. Артур Найденов, офицер ГРУ, застрявший в жестоком мире хеттов и хурритов, больше не беглец. Он — сила, с которой считаются. Его лагерь превратился в крепость, союзники — в армию, а имя — в легенду. Но древний мир не прощает возвышения чужаков.Когда жребий брошен и стены Митанни дрожат под натиском врагов, остаётся один вопрос: Можно ли спасти будущее, разорвав прошлое?

Я, Найденов Артур Владимирович, выпускник Военной Академии и действующий офицер спецназа ГРУ МО РФ был послан на Западную Украину с целью выявить и наложить метку на секретный объект. Задание выполнил, но во время уничтожения объекта, произошёл квантовый сдвиг, забросивший меня в далёкое прошлое, задолго до нашей эры. Со мной в прошлое попали несколько украинцев — девушка Ада, офицеры СБУ Данила и Андрий, археолог Саленко Виктор. Поняв, что выжить сможем только вместе, мы двинулись на юго-восток. Добрались до изолированной деревушки Халов на юго-западе территории Турции в моём старом времени.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ты пойдёшь со мной, Этаби?

— Мы с тобой братья, конечно, пойду, — хуррит обнял меня: — Вчера я разговаривал с нашим «окасаг» — многие из моего рода готовы следовать за эти горы, — хуррит махнул на север в сторону кавказского хребта. — Говорят, там живут дикие люди, но разве мы боялись встречи с врагами?

Для проведения пхегата требовалось много места — прибыли «окасаги» всех родов. Как и раньше, пхегат проходил на открытом месте, чтобы вместить всех. Говорить имели право только старшие представители родов, младшие могли присутствовать и слушать. Солнце уже стояло высоко, когда пришёл человек от Эрби с требованием явиться на народный суд. Ещё одним непреложным законом пхегата -было появление на суде без оружия. Оружие было запрещено для всех, даже для правителей хурритов. На время проведения пхегата прекращались все распри — даже кровники могли находиться лицом к лицу, не имея права мстить.

Я едва не присвистнул, когда оказался на площади перед дворцом. Для проведения пхегата это место выбрали не случайно — здесь могли разместиться тысячи людей. На суд надо мной собралось не меньше полутора тысяч человек, видны были войлочные шапки эсоров и тюрбаны сангаров. Они находились на периферии, но составляли внушительную группу.

— Шакалы что здесь делают, — недовольно прорычал Этаби, но действовать не решился. Неписанный закон хурритов разрешал присутствие на пхегате любому желающему, даже чужеземцу.

«Окисагов» или старейшин родов я насчитал двадцать семь. Только они сидели на маленьких, нагретых солнцем камнях, все остальные, включая самого Эрби, стояли.

— А где жена Шутарны?

— Женщины на пхегат не допускаются, вместо них выступает отец, муж, брат или сын, — пояснил хуррит, оглядывая толпу свирепым взглядом.

Один из «окисагов» поднял руку, призывая к тишине. Его старческий голос едва можно было расслышать:

— Мы сегодня собрались, чтобы выслушать обвинения Эрби, сына Шутарны из рода Харанни. Чужеземец здесь?

— Здесь, — ответил Гиссам, видимо исполняя роль модератора этого суда.

— Говори, сын Шутарны, — старик замолк. Эрби вышел вперёд, став перед «окисагами» изложил свою версию насчёт отравления. После своей версии Эрби дополнил её словами матери, которая первой обнаружила покойного. Следующим выступил Гиссам, показавший, что незамедлительно был вызван стражей, а в зале Шутарны кроме него находились только Эрби и вдова.

— Где это снадобье? — перебил Гиссама один из стариков с густой бородой до пояса. Тыквенная бутыль появилась мгновенно, словно этого вопроса только и ждали.

— В ней яд? — Вопрос «окисага» не был адресован кому-либо конкретно, но ответил Гиссам:

— Яд, наши лекари проверили и уверены, что это яд.