ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он пережил битвы. Переиграл царей. Но теперь ставка — сама эпоха. Артур Найденов, офицер ГРУ, застрявший в жестоком мире хеттов и хурритов, больше не беглец. Он — сила, с которой считаются. Его лагерь превратился в крепость, союзники — в армию, а имя — в легенду. Но древний мир не прощает возвышения чужаков.Когда жребий брошен и стены Митанни дрожат под натиском врагов, остаётся один вопрос: Можно ли спасти будущее, разорвав прошлое?

Я, Найденов Артур Владимирович, выпускник Военной Академии и действующий офицер спецназа ГРУ МО РФ был послан на Западную Украину с целью выявить и наложить метку на секретный объект. Задание выполнил, но во время уничтожения объекта, произошёл квантовый сдвиг, забросивший меня в далёкое прошлое, задолго до нашей эры. Со мной в прошлое попали несколько украинцев — девушка Ада, офицеры СБУ Данила и Андрий, археолог Саленко Виктор. Поняв, что выжить сможем только вместе, мы двинулись на юго-восток. Добрались до изолированной деревушки Халов на юго-западе территории Турции в моём старом времени.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— И этим ядом был убит наш правитель Шутарна, сын Артадама?

— Да, — уверенно ответил Гиссам, метнув в мою сторону злобный взгляд.

— Как быстро действует яд? — Вновь заговорил старик с белой бородой.

— Когда я пришёл, снадобье даже не успело высохнуть на его руках, — ответ удовлетворил «окисагов». Гиссам отошёл в сторону, бутыль осталась перед стариками, словно все брезговали до неё дотронуться.

— Пусть выйдет чужеземец? — я еле расслышал слова старика, но Гиссам продублировал их, колыхаясь своим тучным телом.

— Ты знаешь язык хурре? — я стоял перед стариками, которые собирались вынести решение жить мне или умереть.

— Знаю, — за полтора года жизни среди хурритов я сносно говорил на языке, постепенно забывая язык Халов.

— Ты дал это снадобье Шутарне, сыну Артадама?

— Его привёз мой караванщик из земли фуралов по моей просьбе. Правитель болел, его руки отказывались ему повиноваться, он с трудом мог оседлать своего коня.

По рядам собравшихся прокатился гул: виданное ли дело, чтобы хурре не мог оседлать лошадь.

— Ты лжёшь, — Эрби выскочил в круг, но ретировался под грозными взглядами старейшин.

— Кто ещё знал о недуге правителя? Может, Гиссам, его ближайший помощник? — Этот старик выглядел моложе других, его злобный взгляд сверлил меня с неприкрытой ненавистью.

«Этот точно против меня», — пронеслось в голове. Вслух ответил, понимая, что выглядит это странно:

— Шутарна просил не говорить о его недуге. Я не знаю, знал ли Гиссам о его проблеме.

— Правитель никогда не жаловался на здоровье. Он был здоров как быки Тешуба и мог бы прожить ещё долго, но ты отравил его, — «окисаги» прикрикнули на Гиссама за выступление, но его слова упали на благодатную почву. Даже в глазах белобородого старика появился холод, факты свидетельствовали против меня. Этаби говорил, что на пхегате не бывает долгих разбирательств: выслушивают обе стороны и выносят вердикт обычным голосованием. А судя по лицам «окисагов» мои шансы стремительно уменьшались. На минуту воцарилось молчание, я решил воспользоваться моментом, чтобы переломить ситуацию.

— Могу я сказать, уважаемые? — Приложив правую руку к груди, изобразил лёгкий полупоклон.

— Говори, — в глазах белобородого сверкнула искорка.

— У меня вопрос к Гиссаму.

— Гиссам, отвечай, — самый старый «окисаг» тоже немного приободрился. Бывший поверенный Шутарны и его правая рука, стал рядом со мной.

— Это снадобье убило нашего правителя? — я указал на бутыль в метре от меня.

— Да, я уже это говорил, — надулся царедворец.

— И снадобье ещё не успело высохнуть, когда вы нашли Шутарну мёртвым?

— Не успело, — подтвердил Гиссам, не понимая, куда я клоню. Прежде чем кто-нибудь успел опомниться, я схватил бутыль и выбил из неё пробку:

— Если это яд, я умру прямо здесь, на ваших глазах.