ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он пережил битвы. Переиграл царей. Но теперь ставка — сама эпоха. Артур Найденов, офицер ГРУ, застрявший в жестоком мире хеттов и хурритов, больше не беглец. Он — сила, с которой считаются. Его лагерь превратился в крепость, союзники — в армию, а имя — в легенду. Но древний мир не прощает возвышения чужаков.Когда жребий брошен и стены Митанни дрожат под натиском врагов, остаётся один вопрос: Можно ли спасти будущее, разорвав прошлое?

Я, Найденов Артур Владимирович, выпускник Военной Академии и действующий офицер спецназа ГРУ МО РФ был послан на Западную Украину с целью выявить и наложить метку на секретный объект. Задание выполнил, но во время уничтожения объекта, произошёл квантовый сдвиг, забросивший меня в далёкое прошлое, задолго до нашей эры. Со мной в прошлое попали несколько украинцев — девушка Ада, офицеры СБУ Данила и Андрий, археолог Саленко Виктор. Поняв, что выжить сможем только вместе, мы двинулись на юго-восток. Добрались до изолированной деревушки Халов на юго-западе территории Турции в моём старом времени.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Из хурритов море видел Шулим и половина всадников, сопровождавших дочь Шутарны в Египет, их реакция была куда сдержанней.

— Пора в путь, — дал отмашку, чтобы все вернулись к своим повозкам. Животные, почуяв близость воды, пытались бежать к морю, пастухи с ног сбились, отлавливая коз и овец.

Как я и предполагал, у самой береговой линии встречались заболоченные территории, где повозки вязли в смеси песка и земли. Пришлось немного увеличить дистанцию, чтобы сохранять скорость передвижения. Береговая линия стала менять направление, круто забирая на восток.

— Что за ерунда? — Саленко пожал плечами на моё восклицание:

— Моря постоянно меняли очертание, возможно, что сейчас оно куда больше или меньше по площади, чем мы привыкли считать.

Первый приток Дона мы увидели после обеда: это была узенькая речка шириной не больше пяти метров. Вода в реке оказалась кристально чистой: напились и люди, и животные. Следующий приток оказался шире и глубже: пришлось искать брод, чтобы переправиться.

Приближение к Дону чувствовалось по ландшафту: высокая, густая и сочная трава, небольшие рощицы деревьев попадались на всём протяжении пути. Уже в сумерках мы наткнулись на полноценную реку — был это сам Дон или один из его рукавов я не знал, но ширина реки достигала почти сотню метров.

— Остановимся здесь на ночь, утром проведём разведку и определимся, — поделился мыслями с Адой. Она. Оставив близнецов на попечении няни, ехала верхом, жадно радуясь луговым цветам или группам деревьев на нашем пути.

— Здесь очень красиво, кажется выше по течению лес, — в сумерках трудно было оценить размеры лесного массива. Река в этом месте текла не прямо, она делала плавный изгиб к северу, образуя полузакрытую территорию.

Ночью царило необычное оживление: все в караване понимали, конец путешествия близок. Мы прошли тринадцать дней с того места, где остался Этаби с хурритами. Учитывая нашу черепашью скорость передвижения, я оценил ориентировочное расстояние до своего друга примерно в шесть сотен километров. Не такое большое расстояние, особенно если быть налегке, чтобы не проведать Этаби весной следующего года.

— Как назовём своё поселение? — наевшись, Саленко всегда тянуло поговорить.

— Не думал об этом, — я перехватил взгляд улыбающейся Ады и продолжил:

— Может, Саленск в честь тебя?

— Я хотел предложить Новгород, — засопел археолог.

— Можно и Новгород, тем более что название с историческим значением. Да, ладно, что ты дуешься как климактерическая женщина, Вик? Мы же люди, порой и шутить надо.

— Я не дуюсь, — ответил археолог таким обиженным голосом, что Ада прыснула от смеха.

Махнув рукой, Саленко ушёл к Ириме, кормившей девочку.

— Он как ребёнок, — Ада перестала смеяться, — но без него было бы плохо.