Император не просто хотел уничтожить моих людей, он хотел превратить их в носителей Зла.
— Поэтому, пока ещё есть силы и возможности, я тебе подсоблю. А потом убивай! Всех. Меня, негров, твоего слугу и этих монстров.
Голос дяди Стёпы звучал почти обыденно, словно он просил передать соль за ужином, а не говорил о необходимости убить всех, кто был мне дорог.
— Сколько времени у нас? — спросил, сдерживая все эмоции под контролем.
— У людей… два дня, максимум три, — ответил алхимик, не поднимая глаз. — У Тарима и Фираты — чуть больше. Их природа монстров сопротивляется, но в конце концов и они падут.
* * *
Все огромное спасибо за слова поддержки. Потихоньку возвращаюсь в русло, пока ещё не рабочее. Даже сегодня умудрился для вас сделать большую главу. Противостояние Павла и императора продолжает рости. И это помимо остальных проблем и задач у Магинского. Я за него держу пальчики…
* * *
Глава 11
Картина маслом: мы в лаборатории. Воздух густой от запаха железа и химикатов. Тарим держится за плечо, лицо его искажено от боли. Рваная рана пульсирует, сквозь пальцы сочится тёмно-красная кровь. Капли падают на бетонный пол, соединяясь с уже подсохшей лужей.
Кровища на полу — не просто пятно, а целое озеро. Липкая жидкость уже начала сворачиваться по краям, образуя тёмную корку. Запах медный, тяжёлый, забивает ноздри. Я перешагнул через натёкшую лужу. Ботинок чавкнул, оставив отпечаток на бетоне.
Чёрная рука валяется на кушетке. Пальцы застыли в судорожном жесте. Кожа блестит, словно обсидиан.
Смирнов в ауте. Глаза полузакрыты, веки дрожат. Дыхание неровное, поверхностное. Рубашка пропиталась потом. Алхимик явно пытается держаться, но силы покидают его тело.
Дяде Стёпе похер. Он методично перебирает склянки на столе — руки двигаются механически, с той особой точностью, которая приходит с десятилетиями практики. Глаза цепкие, сосредоточенные, но в них затаилась обречённость. Он словно уже смирился, что скоро помрёт. Лицо осунулось, под глазами — тёмные круги.
В лаборатории стало тихо. Слышно только, как изредка позвякивают склянки под руками дяди Стёпы, и тяжёлое дыхание Тарима.
Смотрю на это всё, и внутри закипает что-то тёмное. Не просто злость, а холодная, расчётливая ярость. Кто-то ударил по моим людям. По моим! Каждый из них — ценный ресурс, столько времени вложений, незаменимый опыт.
— Не переживай, Магинский… — криво улыбнулся рыженький.
Стоит, держась за край стола. Костяшки побелели от напряжения, рубашка в пятнах, рукав разорван. На лице — усталость, смешанная с какой-то странной решимостью.
— Лампа вон в штаны наделал, даже не вылезает. Все мы там будем. Кто-то раньше, как мы, кто-то позже…
Взгляд скользнул в угол лаборатории.






