Глаза расширились, кожа приобрела болезненно-серый оттенок. Он не мог поверить в то, что сейчас произошло.
— Когда примешь свою истинную форму, задержись в ней, чтобы всё отросло, — продолжил давать наставления алхимик.
Голос спокойный, деловой, словно он объяснял рецепт приготовления чая, а не инструкции по регенерации отрубленной конечности.
Пацан выливал себе на рану зелья и мычал от боли. Зелья шипели, соприкасаясь с плотью, выделяя пар и странный запах — смесь озона и сырого мяса. Кровотечение постепенно останавливалось, ткани начали срастаться.
Да уж, вот это деликатный у него подход. Никаких предупреждений, никакой подготовки, просто взял и отрубил руку. Классический дядя Стёпа.
— Я как понял, у тебя хорошая совместимость с этим видом, — улыбнулся дядя Стёпа. — Тем более их представитель сильный. Должно всё получится. Только тебе придётся отказаться от остальной части.
— Что? — поднял бровь.
Смысл его слов дошёл до меня постепенно. Он предлагал заменить мою отсутствующую кисть рукой Тарима.
— Ну, мы ампутируем тебе руку полностью и приклеим эту. Там дальше кое-что сделаю, и должно получится. Вроде.
План был безумным, рискованным, возможно, даже опасным. Но если кто и мог реализовать такое, то только дядя Стёпа. Его знания в области алхимии и магической регенерации были непревзойдёнными.
— Вроде? — открыл рот. — Ты отрезал руку Тариму и мне хочешь, но при этом даже не уверен.
Мысль о том, что алхимик собирается экспериментировать с моим телом без гарантии успеха… была, мягко говоря, напрягающей.
— Ну, шансы высокие, — хмыкнул рыженький. — Где-то пятьдесят процентов. Нет, пятьдесят один.
— Что происходит? — уставился я на дядю Стёпу. — Ты какой-то нервный, взволнованный и торопишься.
Обычно его действия были просчитаны, методичны. Сейчас же он метался по лаборатории, хватая инструменты, подготавливая операционный стол, смешивая зелья. Всё это время не прекращая говорить, словно заполняя тишину, чтобы избежать вопросов.
— Заметил? — остановился алхимик.
Его движения замерли. Он стоял спиной ко мне, держа в руках какой-то инструмент. Плечи опустились, словно под тяжестью невидимого груза.
— Нас отравили ЗЛОМ. Всех! У нас максимум два-три дня, а потом всё.
Слова упали в тишину лаборатории, как камни в омут.
— Я… — начал. Собирался сказать, что могу помочь своей силой мира, как сделал для Смирнова.
— Не поможет, — покачал головой пацан. — Поверь мне. Это в него пытались запихать.
Он кивнул в сторону Смирнова, который лежал на койке, погружённый в беспокойный сон. Его грудь поднималась и опускалась в неровном ритме.
— А с нами поработали тоньше. Каким-то образом подмешали в источники эту дрянь. Она их захватит, и потом мы сдохнем. И появится… Ну, ты понял.
Вот оно что. Теперь всё встало на свои места.






