ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Троюродная бабка дала дуба, а на моей руке появилась странная татуировка. Я начал видеть невероятные вещи, не имеющие ничего общего с реальностью. Домовые, лешие, кикиморы, ведьмы, волколаки, упыри и навьи – малая часть того, с чем мне пришлось столкнуться. Теперь я могу ходить по кромке – границе между миром живых и мёртвых. А ещё, где-то там прячется могущественный враг, который повинен в смерти моей жены. Вот с неё – этой самой смерти, всё и началось...

— Ну, Каркуша, бестия пернатая, удружила, нечего сказать, — выругался я, оглядывая местность, куда наша троица вывалилась из открытого портала, созданного вороной. Судя по ощущениям, в реальный мир мы не вернулись, а оказались, на другом конце Кромки. — натужно выкрикнула птица и тяжело опустилась на моё плечо. — Нечего прикидываться, — проворчал недовольно, — Ты свои силы практически не расходовала, из меня тянула, поэтому не изображай тут мученицу. — возмущенно воскликнула Каркуша и взмыла в воздух, заехав крылом мне по носу. — закрутил лобастой башкой Фрол.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Самое скверное, что я не мог, да и не хотел оставлять Тумановку и отказываться от своего наследия, но… может и не придётся.

— Ладно, — махнул рукой, — поехали в твой участок, Егорыч.

— Уф-ф, — выдохнул Павел, а я только сейчас понял, насколько сильно он напряжён.

Участковому в Тумановке было не по себе, он понимал, что здесь проживают необычные люди и опасался, что я откажусь и выкину какое-нибудь коленце.

— Леха, может не надо никуда ехать? — проворчал недовольно Усимцев.

— Может и не надо, но я, пожалуй, прокачусь.

— Как скажешь. Если что — звони, — серьёзно произнёс Сергей.

— Обязательно. На пару слов, — кивнул Усудцу и отошёл подальше, чтобы участковый не слышал нашего разговора, — Тут такое дело… — начал я поведал ему историю про пришлого Кромешника.

— Не переживай, подстрахую.

Пожав друг другу руки, я, под пристальным взглядом участкового потопал к выходу из деревни.

Ещё издали заметил потёртый Уазик и двух бугаев, отирающихся рядом с ним.

Ага, значит, Угрюмов прибыл с подкреплением, опасаясь всевозможных проблем с моим арестом.

— О-оо, смотри, идут, — донеслось до моих ушей, — Егорыч, помощь нужна?

— Не-ет! — отмахнулся он от оперов, которые уже было двинулись в нашу сторону.

— Давай залезай, пассажир, — хмыкнул один из них, когда мы поправлялись с уазиком, и открыв дверь, быстро затолкал меня внутрь.

— Ээ-ээ, полегче.

— Поговори мне тут, — рыкнул он и перевёл взгляд на Угрюмова, — Павел Егорович, а чего он не в наручниках?

Участковый лишь отмахнулся и сам полез в автомобиль, усевшись рядом со мной.

— Слава, гони.

Доставили меня в Чердынь с ветерком, да таким, что я матерился всю дорогу, а всё потому — что Козёл собрал все кочки и ухабы. Мало того, что я отбил задницу, так ещё пару раз приложился головой и до кучи прикусил язык до крови.

Когда добравшись до места, остановились, вздохнул с облегчением.

— Наконец-то.

— Чего так радуешься? — усмехнулся один из оперов.

— Так он в тюрьму торопится. Мечтает побыстрее на нарах оказаться, — ухмыльнулся второй.

— Отставить, — рявкнул Егорыч, и кряхтя как старый дед, вылез из Уазика, — Любой обрадуется окончанию подобной пытки. Это вы привыкли кататься на этой тарантайке. У вас обоих задницы железные и лбы бетонные.

— А-ха-ха, это точно.

— Пойдем, Гаврилов. Оформимся, а потом показания дашь в письменном виде.

— Пойдем, коли не шутишь.

Наручники на меня всё же надели и отпечатки пальцев взяли.

— Ну что же, Гаврилов Алексей Николаевич. Придётся вам у нас задержаться. Московские коллеги уже вылетели сюда. Есть у них к вам несколько вопросов. Удивляюсь, как вам удавалось так долго скрываться от правосудия, — прогудел сидящий напротив меня седой, усатый следак.