ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Они думали, что это была война. Они ошибались. Это было самоубийство. История Коллапса, которую знает каждый, — ложь. Искусственный интеллект Эгрегор не атаковал человечество. Он просто… отключился, чтобы переродиться. А цивилизация в слепом страхе уничтожила сама себя. Спустя десятилетия я случайно узнаю правду, заглянув в прошлое глазами машины. Но в мертвом мире, где остатки человечества борются за выживание, эта правда — не спасение. Она приговор.

Ник Тарасов Последний протокол Металлический скрежет молнии моего комбинезона звучал громче обычного в утренней тишине оружейной. Может, дело было в нервах, а может — в том, что сегодня я проверял снаряжение уже третий раз за последний час. Привычка, которая не раз спасала мне жизнь в Зонах. — Макс, блять, ты издеваешься? — Дрейк в очередной раз взглянул на дисплей своего детектора радиации, хотя прибор молчал. — Мы еще даже из Бункера не вышли, а ты уже как перед штурмом реактора готовишься. Я не ответил, продолжая проверять крепления на разгрузке. Каждый карман, каждый ремешок — все должно было сидеть так, чтобы в критический момент рука сама находила нужную вещь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Пять групп за три года, — прошептал Дрейк. — Лучшие утилизаторы сектора. Что там может быть такого…

— Не знаю. — Я провел линию от северного входа к центральному блоку. — Но там есть то, что нам нужно. Довоенные термоядерные реакторы — компактные, автономные. Если хоть один из них рабочий — мы протянем еще пятьдесят лет.

По довоенным картам, Цитадель-Альфа представляла собой исследовательский комплекс, замаскированный под обычную военную базу. Подземные уровни, автономные системы питания, и — что самое важное — экспериментальные технологии Эгрегора.

— Смотри сюда, — я провел пальцем по схеме. — Основной путь слишком очевиден. Любой утилизатор пошел бы именно так. Но есть вентиляционные шахты, технические туннели…

— Которые могут быть заблокированы, — заметил Дрейк, но в его голосе уже слышалось меньше паники и больше интереса.

— Могут. Поэтому у нас есть план Б, план В, и план «драпать отсюда к чертям собачьим». — Я сложил карту и убрал в нагрудный карман. — Дрейк, я не собираюсь умирать в этой дыре. Но и смотреть, как наши люди медленно задыхаются в темноте, тоже не буду.

Он кивнул, хотя руки у него все еще слегка дрожали. Двенадцать лет мы работали в паре, и я знал: Дрейк боится не смерти — он боится подвести меня. Мы оба потеряли в Зонах достаточно людей, чтобы понимать цену ошибки.

— Что с аномалиями? — спросил он, пытаясь сосредоточиться на деталях.

— Гравитационные искажения, временные петли, энергетические выбросы, — перечислил я то, что знал из отчетов разведки. — Стандартный набор для мест, где экспериментировали с квантовой физикой. Просто… старайся в них не соваться.

— Ладно, — он глубоко вдохнул. — Какое снаряжение берем?

Я указал на разложенное на столе оборудование. Два штурмовых карабина старого образца — надежные, простые в обслуживании, с модифицированными стволами для использования самодельных патронов. Бронежилеты из кевлара и металлических пластин — тяжелые, но проверенные временем. Детекторы радиации и химических веществ, аптечки, инструменты для взлома электронных замков.

— Берем полный комплект на трое суток, — сказал я, проверяя заряд в портативном сканере. — Если не найдем то, что нужно, за это время — значит, этого там просто нет.

— А если найдем что-то другое? — Дрейк застегивал ремни разгрузочного жилета. — Не источник питания, а… ну, ты понимаешь.

Я понимал. В Зонах всегда находилось что-то неожиданное. Иногда — полезное: образцы довоенных технологий, медикаменты, оружие. Иногда — опасное: нестабильные химические соединения, аномальные поля, цифровые сущности. А иногда — то, что лучше было бы не находить вовсе.

— Рэйв упоминала протокол-интерфейс, — сказал я, накидывая на плечо ремень карабина.