ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покушение, интриги и самое главное, не слишком понятно, кому же мог помешать молодой император. А проблемы нарастают, как снежный ком, и их нужно решать, потому что от этого зависит не только будущее страны, но и собственная жизнь, а табакерка в кармане не даёт об этом забыть и расслабиться.

Подпоручик Андрей Глинский вышел из дома Петра Толстого на крыльцо и глубоко вдохнул колючий морозный воздух. В комнате, где проходило собрание офицерского кружка, было накурено так, что он даже несколько раз закашлялся. Но это позволило сказаться ему больным и уйти с собрания пораньше. Всё равно ничего важного больше никто не скажет, так что он ничего не пропустит. Как ни странно, но тот арест, когда господ офицеров повязали полицейские вместе с бандитами, повысил реноме Глинского. Ну а как же, его больше всех в допросную таскали, всё пытались что-то выспросить…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

С программой обучения тоже не всё ясно, поэтому нужно лично с его величеством проговорить эти моменты. Ну и заодно теперь уже ему задачку подкину, — и он указал на стопки. — Только те, что надо будет отменить нужно подготовь к отправке, остальные я с собой не потащу. Пускай Александр Павлович уже создает комитет, если сам не хочет погибнуть под этими завалами.

— Тебя что-то тревожит? — Воронов посмотрел на Сперанского, которого за это время, проведённое за разбором законов, начал называть своим другом.

— Да, — просто ответил Михаил и остановился возле стола. — Все эти заигрывания со мной князя Барятинского… Я не знаю, Паша, что ему от меня нужно. Какие-то намёки, разговоры о том, что в Москве нам нужно непременно увидеться… Он ни разу не сказал, зачем хочет встретиться уже в Москве, но половина офицеров из офицерского кружка уже отбыла в первопрестольную для провождения каких-то манёвров, если я правильно понял Кутузова Михаила Илларионовича. Сам Кутузов отбывает к Аракчееву, устроившему эти игрища с позволения его величества, через месяц. И сдаётся мне, Барятинскому очень нужно, чтобы я во время этих проклятых манёвров как раз подле Александра Павловича находился. Но, чёрт побери, я не понимаю, зачем? — вскричал Сперанский и снова забегал по кабинету.

— Не ломай голову, — посоветовал ему Воронов. — Просто расскажи обо всём Макарову. Это его дело, вот пускай и думает, что это такое господа офицеры задумали: просто глупость или очередной заговор зреет. И что им мирно не сидится?

— Слишком деятельные натуры, требующие действий. Только они сами, похоже, не совсем понимают, каких именно действий хотят, — с досадой в голосе ответил Сперанский. — Хотя, нет, понимают. Они хотят победоносную войну с целью свергнуть императора Наполеона. И вот тут его величество прав: спроси любого члена этого офицерского кружка, а чем именно их Наполеон не устраивает, ни один ответить внятно не сможет.

Они замолчали, думая каждый о своём. Воронова мало волновали все эти внешние дрязги, ему бы со своими доморощенными преступниками разобраться. Сперанский же пытался понять, как именно умудрился оказаться втянутым во все эти интриги и заговоры.

— Ладно, пойду я, — наконец сказал Михаил. — С дочкой побуду немного. Лиза, кстати, спрашивала, когда дядя Паша снова придёт к нам на ужин.

— Да хоть сегодня, — улыбнулся Павел. — Если позовёшь, то обязательно приду. Подарок только Лизоньке куплю…

— Не стоит, — перебил его Михаил. — А на ужин я тебя, конечно, приглашаю. Кто знает, когда ещё увидимся.