— Так ведь Пётр Алексеевич все указы отца своего, касаемые пития, отменил, — сказал он, нахмурившись.
— Да, отменил, — кивнул Сперанский. — И я ни одного запрещающего указа Алексея Михайловича не нашёл. Эти указы и приказы столько раз переписывались, что я даже для них отдельную папку завёл, но не в этом суть, Павел Алексеевич. Конкретно этот указ запрещает табак. Покупать, привозить, продавать… И про него или забыли, или вовсе не вспоминали, но никто его не отменял. Он всё ещё считается действительным, и любой суд обязан рассматривать его, включая рекомендованные пытки, дыбу и битьё батогами особо провинившихся. Так что можешь пользоваться, пока его не отменили, — и Сперанский не удержался и хохотнул.
— Вот уж не думал никогда, что татя какого потащу в управу за то, что он трубку набивает при мне, — Воронов покачал головой и снова сел за стол, выхватив из рук Сперанского старинный документ и начав его внимательно изучать. — Мне особенно про пытки нравится, — пробормотал он, хватая перо и начиная что-то записывать, словно действительно хотел для себя оставить лазейку на всякий случай.
— Господи, его величество прав был, когда приказал тебе разбором этих Авгиевых конюшен заняться. Это же уму не постижимо, — Сперанский закрыл лицо руками. — И как судьи во всём этом ориентируются? — он указал на огромные стопки бумаг, которые сейчас предстояло увезти в Москву, чтобы дать Александру ознакомиться.
Проще всего было с откровенно странными и абсолютно неактуальными, такими как этот указ о запрете табака. Их можно было просто аннулировать одним росчерком пера. А вот с другими было сложнее. Некоторые придётся отменить, потому что они никак не сочетаются со стремительно приближающимися реформами, но их нужно было практически сразу заменять новыми, чтобы не возникло путаницы. А вот новых приказов пока не было.
— Хочет Александр Павлович или нет, но придётся комитет создавать, — ответил Воронов, отодвигая от себя чернильницу. — А насчёт судей я тебе отвечу, Михаил Михайлович. Им по большому счёту плевать на весь этот ворох. Они руководствуются последними указами, даже если они противоречат принятым ранее, но не отменённым.
— Это неправильно, — Михаил вскочил и принялся мерить шагами небольшой кабинет Воронова в городской управе. — Так не должно быть.
— Вот поэтому его величество и велел нам навести здесь порядок. Но работа только начата, и я не представляю, когда мы её закончим. Ты поедешь в Москву? — спросил он, бросая указ о табаке в стопку к тем указам, которые нужно было отменять.
— Да, послезавтра выезжаю. Проект по созданию лицея у меня готов, я только пока не знаю, кто его возглавит и какой преподавательский состав будет нанят.






