ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покушение, интриги и самое главное, не слишком понятно, кому же мог помешать молодой император. А проблемы нарастают, как снежный ком, и их нужно решать, потому что от этого зависит не только будущее страны, но и собственная жизнь, а табакерка в кармане не даёт об этом забыть и расслабиться.

Подпоручик Андрей Глинский вышел из дома Петра Толстого на крыльцо и глубоко вдохнул колючий морозный воздух. В комнате, где проходило собрание офицерского кружка, было накурено так, что он даже несколько раз закашлялся. Но это позволило сказаться ему больным и уйти с собрания пораньше. Всё равно ничего важного больше никто не скажет, так что он ничего не пропустит. Как ни странно, но тот арест, когда господ офицеров повязали полицейские вместе с бандитами, повысил реноме Глинского. Ну а как же, его больше всех в допросную таскали, всё пытались что-то выспросить…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Здесь пахло пряностями и свежеиспеченным лавашем, а золотые купола церкви Сурб Геворг сияли в лучах закатного солнца.

— Как непривычно, — поёжился Глинский.

— Ну, не переживайте, Андрей Васильевич, нам здесь не жить, а как вернёмся в Петербург, будет о чём рассказать в салонах. Дамы обожают рассказы о таких вот диковинных местах, — Толстой улыбнулся, глядя, не отрываясь, в окно. Он видел здесь не только экзотику с восточным колоритом, но и что-то ещё, о чём пока не сообщил своему спутнику.

Карета спустилась к Куре и въехала на кажущийся таким непрочным мост. Глинский от неожиданности вцепился в ручку, стараясь унять пустившееся вскачь сердце: ему на мгновение показалось, что мост сломался, и карета рухнула вниз, прямо в бурные воды горной реки.

— Надо бы мост здесь каменный заложить, — пробормотал Глинский, покачав головой. — Неужели Константин Павлович не видит, в каком катастрофическом положении находится этот так называемый мост?

— Константин Павлович славится своей непредсказуемостью и любовью к совершенно странным вещам, — задумчиво ответил Толстой. — Но мост действительно ужасен.

— Куда мы едем, Пётр Алексеевич? — спросил Глинский, снова поворачиваясь к окну.

— Сначала нанесём визит моему хорошему другу, лорду Уикему. Собственно, это он меня пригласил посетить этот удивительный город, — после секундного замешательства ответил Толстой и пристально посмотрел Глинскому в глаза. — Андрей Васильевич, что вы думаете о том, чтобы нанести вместе с нами визит её величеству Мариам Георгиевне?

— Разве это уместно? — Глинский нахмурился. — Я бы ещё понял, если бы мы направились прямиком к его высочеству Константину Павловичу, но бывшая царица? — он подчеркнул слово «бывшая», когда задавал вопрос.

— Разумеется, уместно, разве это плохо — нанести визит вежливости и выразить сочувствие женщине, хоть и бывшей, но царице? — Толстой снова улыбнулся. — Не вижу здесь ничего зазорного. Тем более что лорд Уикем запланировал этот визит ещё в то время, когда мы только подъехали к Дарьяльскому ущелью.

Глинский сдержанно кивнул, соглашаясь с доводами, и снова начал смотреть в окно. Вообще, на протяжении всего пути Андрей пытался сдерживаться, чтобы ничем себя не выдать, хотя чаще всего ему хотелось схватить Толстого за грудки и трясти до тех пор, пока тот не расскажет всё до последнего слова. Но работа на Службу Безопасности приучила его, прежде всего, к терпению, и он старался не подвести доверие, оказанное ему Макаровым.

То, что здесь, на Кавказе, замышляется крупный заговор с участием англичан, Глинский уже понял по дороге сюда, но детали Толстой не раскрывал. Андрей думал, что дело в Великом князе Константине, что его хотят привлечь в качестве лидера заговора против брата, пообещав корону.