ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покушение, интриги и самое главное, не слишком понятно, кому же мог помешать молодой император. А проблемы нарастают, как снежный ком, и их нужно решать, потому что от этого зависит не только будущее страны, но и собственная жизнь, а табакерка в кармане не даёт об этом забыть и расслабиться.

Подпоручик Андрей Глинский вышел из дома Петра Толстого на крыльцо и глубоко вдохнул колючий морозный воздух. В комнате, где проходило собрание офицерского кружка, было накурено так, что он даже несколько раз закашлялся. Но это позволило сказаться ему больным и уйти с собрания пораньше. Всё равно ничего важного больше никто не скажет, так что он ничего не пропустит. Как ни странно, но тот арест, когда господ офицеров повязали полицейские вместе с бандитами, повысил реноме Глинского. Ну а как же, его больше всех в допросную таскали, всё пытались что-то выспросить…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Но, ваше высочество, Александра Павловна, мы же не сможем остановить молоко, когда кормилица найдётся, — продолжала причитать Марфа. — Грудь разбухнет, и жар начнётся…

— Дай мне дочь, живо! — прикрикнула на служанку Александра.

Та протянула ей вопящий маленький свёрток, и эрцгерцогиня подивилась, насколько этот свёрток был лёгким. Её снова захлестнула паника, но девочка хотела есть, поэтому она отбросила посторонние мысли, поднеся дитя к груди. Она видела, как кормилицы кормят её младших братьев и сестёр, к счастью, у её матери было достаточно детей, чтобы Александра хоть немного представляла себе, что ей нужно делать.

Ребёнок обхватил губами сосок и затих, а комната погрузилась в такую непривычную тишину, что Марфа даже перекрестилась.

Но, как оказалось, наступившая тишина встревожила не только набожную служанку. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге застыл Боделок, с изумлением глядя на эрцгерцогиню.

— Ваше высочество, что вы делаете? — воскликнул акушер и сделал шаг в комнату, потому что его туда втолкнули.

Вслед за Боделоком в спальню Александры Павловны ввалился Северюгин, а после Загородский и Дейч. Последним зашёл Талейран, стараясь сохранять достоинство. Александра качнула головой, и её длинные волосы закрыли её обнажённую грудь и ребёнка от нескромных взглядов.

— Я кормлю свою дочь, — холодно ответила она. — И попрошу всех выйти из моей спальни, господа, вы нарушаете своим присутствием все существующие правила приличия.

— Ваше высочество, но это вы… — начал что-то говорить Талейран, но эрцгерцогиня одним взглядом предложила ему убраться.

— Павел Владимирович, задержитесь, — попросила Александра, когда все остальные вышли из комнаты. Дверь осталась открыта, и Александра не сомневалась, что их сейчас очень старательно подслушивают. Усмехнувшись, она заговорила по-русски. — Когда мы уезжаем?

— Наши прославленные доктора дали вам две недели, чтобы поправиться и выдержать дорогу, ваше высочество, — тихо ответил Северюгин, также по-русски, вслушиваясь в родную речь, и с удивлением услышав, что говорит Александра Павловна с лёгким акцентом. Ну что же, при дворе её брата ей придётся усовершенствовать свой русский. Сам император тоже, поговаривают, с акцентом говорил, но ничего, сейчас уже избавился от него, как и подобает Российскому императору.

— Я хочу выехать как можно скорее, — прервала его размышления Александра. — Я хочу побыстрее оказаться в местах, где можно крестить Анну.

— Вы решили назвать дочь Анной? — улыбнулся Северюгин, старательно отводя взгляд от эрцгерцогини.