— Но, ваше высочество, Александра Павловна, мы же не сможем остановить молоко, когда кормилица найдётся, — продолжала причитать Марфа. — Грудь разбухнет, и жар начнётся…
— Дай мне дочь, живо! — прикрикнула на служанку Александра.
Та протянула ей вопящий маленький свёрток, и эрцгерцогиня подивилась, насколько этот свёрток был лёгким. Её снова захлестнула паника, но девочка хотела есть, поэтому она отбросила посторонние мысли, поднеся дитя к груди. Она видела, как кормилицы кормят её младших братьев и сестёр, к счастью, у её матери было достаточно детей, чтобы Александра хоть немного представляла себе, что ей нужно делать.
Ребёнок обхватил губами сосок и затих, а комната погрузилась в такую непривычную тишину, что Марфа даже перекрестилась.
Но, как оказалось, наступившая тишина встревожила не только набожную служанку. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге застыл Боделок, с изумлением глядя на эрцгерцогиню.
— Ваше высочество, что вы делаете? — воскликнул акушер и сделал шаг в комнату, потому что его туда втолкнули.
Вслед за Боделоком в спальню Александры Павловны ввалился Северюгин, а после Загородский и Дейч. Последним зашёл Талейран, стараясь сохранять достоинство. Александра качнула головой, и её длинные волосы закрыли её обнажённую грудь и ребёнка от нескромных взглядов.
— Я кормлю свою дочь, — холодно ответила она. — И попрошу всех выйти из моей спальни, господа, вы нарушаете своим присутствием все существующие правила приличия.
— Ваше высочество, но это вы… — начал что-то говорить Талейран, но эрцгерцогиня одним взглядом предложила ему убраться.
— Павел Владимирович, задержитесь, — попросила Александра, когда все остальные вышли из комнаты. Дверь осталась открыта, и Александра не сомневалась, что их сейчас очень старательно подслушивают. Усмехнувшись, она заговорила по-русски. — Когда мы уезжаем?
— Наши прославленные доктора дали вам две недели, чтобы поправиться и выдержать дорогу, ваше высочество, — тихо ответил Северюгин, также по-русски, вслушиваясь в родную речь, и с удивлением услышав, что говорит Александра Павловна с лёгким акцентом. Ну что же, при дворе её брата ей придётся усовершенствовать свой русский. Сам император тоже, поговаривают, с акцентом говорил, но ничего, сейчас уже избавился от него, как и подобает Российскому императору.
— Я хочу выехать как можно скорее, — прервала его размышления Александра. — Я хочу побыстрее оказаться в местах, где можно крестить Анну.
— Вы решили назвать дочь Анной? — улыбнулся Северюгин, старательно отводя взгляд от эрцгерцогини.






