— Да уж, поводов много, — я внимательно посмотрел на него. — Коля, проследи, пожалуйста, чтобы много языками не болтали. Пару салонов посети для профилактики. Саша, тебя это тоже касается, — я перевёл взгляд на Краснова, и тот сосредоточенно кивнул.
Закрыв глаза, я откинулся на спинку дивана и приготовился к длительному ожиданию. Правильно говорят, ждать и догонять — совершенно невыносимые вещи.
Но слишком надолго наше ожидание не затянулось. Уже через три часа дверь распахнулась, и до нас донёсся плач ребёнка.
— Ваше величество, у вас родился сын, — объявил по-французски вышедший из спальни человек. Скорее всего, это и есть знаменитый акушер. Но как он чётко среди столпившихся здесь мужиков опознал меня. Это достойно восхищения.
— Как они? — голос прозвучал хрипло из-за пересохшего горла.
— С её величеством всё в полном порядке, но его высочество слишком слаб, сами понимаете, — в голосе Боделока прозвучало сочувствие. — Я бы порекомендовал вам его крестить как можно быстрее.
— Да, я понимаю, — проведя рукой по лицу, словно смахивая морок, я поднялся. — Мне можно их увидеть?
— Конечно, ваше величество, — и француз поклонился.
Дверь в будуар распахнулась, на пороге возникла какая-то возня и раздался знакомый возмущённый голос.
— Да пропустите меня, солдафоны толстокожие! — в комнату ввалился слегка помятый Строганов. — Ваше величество, я явился, как только получил известие…
— Похоже, не только у Макарова здесь повсюду шпионы, — я невесело усмехнулся. — Ты проходи, Паша, не стой в дверях. Да, подумай, как можно крестины провести, не ставя никого в известность. Думаю, ты станешь неплохим крёстным моему сыну. В крёстные матери, ну, не знаю, графиню Ливен возьми.
Оставив Строганова стоять с выпученными глазами посреди будуара, я вошёл в комнату к Лизе, чтобы поддержать её и увидеть своего ребёнка.
Глава 18
Бах! Бах! Изобретение Шрапнеля взорвалось, посылая сотни маленьких снарядов в разные стороны. До меня донеслась ругань тех гвардейцев, кто попал под удар. На бывшей ещё с утра красивой, щеголеватой форме расползались красные пятна, особенно хорошо заметные на белых штанах.
— Поздравляю, Алексей Андреевич, вашим умельцам удалось стабилизировать бомбы, и результат впечатляет — да, впечатляет, — проговорил я, отводя от глаза трубу.
— Там практически ничего не пришлось делать. Шрапнель сам уже всё стабилизировал, оставались небольшие огрехи убрать, — ответил хмурый Аракчеев, что-то яростно записывая немецким карандашом на лежащем перед ним листе.
— Чем вы их начинили? — полюбопытствовал я, ещё раз полюбовавшись на красные пятна, расползающиеся в самых разных местах, показывающие, что конкретно эти гвардейцы условно ранены, а то и убиты.






