ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покушение, интриги и самое главное, не слишком понятно, кому же мог помешать молодой император. А проблемы нарастают, как снежный ком, и их нужно решать, потому что от этого зависит не только будущее страны, но и собственная жизнь, а табакерка в кармане не даёт об этом забыть и расслабиться.

Подпоручик Андрей Глинский вышел из дома Петра Толстого на крыльцо и глубоко вдохнул колючий морозный воздух. В комнате, где проходило собрание офицерского кружка, было накурено так, что он даже несколько раз закашлялся. Но это позволило сказаться ему больным и уйти с собрания пораньше. Всё равно ничего важного больше никто не скажет, так что он ничего не пропустит. Как ни странно, но тот арест, когда господ офицеров повязали полицейские вместе с бандитами, повысил реноме Глинского. Ну а как же, его больше всех в допросную таскали, всё пытались что-то выспросить…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Только когда ругался, у него вырвалось что-то про какого-то князя Барятинского. Что тот уже нервничает, и пора уезжать из Москвы.

— Что? — Макаров замер, как гончая, почуявшая добычу. — Пётр Николаевич Барятинский?

— Я не знаю, — Матрёна моргнула. — Семён не называл его по имени, просто выкрикнул «князь Барятинский», и всё.

Макаров быстро встал из-за стола и подошёл к двери. Когда он её распахнул, то перед ним сразу вытянулся гвардеец охраны.

— Я здесь закончил, уводи арестантку в камеру, — отдал он приказ почти на бегу и устремился в свой кабинет.

Только сегодня курьер доставил письмо от Сперанского. В нём Михаил Михайлович выражал обеспокоенность нездоровым интересом Петра Николаевича Барятинского к планам его величества, в частности, тем, когда его величество хочет вернуться в Петербург. Вытащив письмо, Александр Семёнович перечитал его и откинулся на спинку стула, задумавшись. По всему выходило, что заговорщики не надеялись на успех Маркова. Им нужно было создать панику, сделать так, чтобы Александр рванул в Петербург из ставшей такой опасной Москвы. И тот Александр, которого все они знали до убийства Павла Петровича, так и поступил бы. Он не посмотрел бы даже на беременность жены.

— У меня в Службе Безопасности есть крысы, — пробормотал Макаров, хватая перо. — Если исходить из моих предположений, то Марков не слишком беспокоился о своём аресте, потому что думал, что его вытащат в то время, пока я ещё не приехал. Его и вытащили, правда, не так, как он предполагал.

Расправив на столе перед собой лист, Макаров принялся писать Глинскому, чтобы тот постарался приблизиться к Барятинскому и Толстому как можно ближе. Потому что именно их Андрей выделил как главных. Второе письмо Александр Семёнович планировал написать Сперанскому. Нужно попросить Михаила Михайловича не слишком отталкивать от себя заговорщиков. Он натура увлекающаяся, и его придумка насчёт ссылки за взятки может сыграть весьма положительную роль.

Но главное, нужно предупредить и Андрея, и Михаила, чтобы они ничем не выдали себя. Эти господа скоры на расправу и даже своих не жалеют, а его величество ему не простит, если он, Макаров, потеряет своего офицера, а самое главное — Сперанского. Да он и сам себе этого не простит, чего уж там.

Запечатав письма, Макаров вызвал того самого курьера, который доставил ему письмо от Михаила.

— Это ответ Михаилу Михайловичу. Передайте ему оба письма, — сказал он, протягивая подтянутому поручику запечатанные письма.

— Здесь другой адресат, не господин Сперанский, — курьер недоумённо покрутил в руках письмо, адресованное Глинскому.

— Михаил Михайлович знает, что с ним делать, — произнёс Макаров с нажимом. Он попросил Сперанского в письме связаться с Глинским и передать ему письмо лично.