Лишь приспущенные флаги да тупая пульсирующая боль в руке подтверждали, что все произошло взаправду. Странно: Сара совсем не замечала боли на переговорах в ратуше и потом, во время многочасовых дискуссий в президентской Резиденции. Был сформирован новый кабинет – по-прежнему все министры мужчины, вполне приемлемо для широкой общественности. Но теперь за каждым из них стоит группа женщин, которые будут внедрять реформы, устранять несправедливость, реструктурировать образовательную систему. Через год впервые за тридцать лет пройдут всеобщие выборы. Сара полагала, что хотя бы нескольким женщинам удастся избраться, пусть даже за них проголосуют только другие женщины, но теперь вдобавок понимала, что следующий год – самый опасный период для всех надежд и чаяний. Ей нужно удерживать женщин вместе, раскрывать им глаза, если их попытаются загнать в новые рамки, и помогать им сохранить самосознание, которое они так долго и с таким трудом обретали. Если женщины будут сильны, постепенно, через много лет мнимые препятствия исчезнут, а люди поймут, что все они, по сути, просто человеческие существа, что мужчины и женщины – лишь части целого, которые создают баланс, дополняют общее.
Сара остановилась на широком, запруженном народом мосту, посмотрела на огромный Народный дворец, возвышающийся в центре города, и уверенно зашагала туда. С этим мрачным мавзолеем у нее столько всего было связано.
Плакаты и растяжки убрали. Остались только флаги, безжизненно обвисшие, приспущенные. Огромные двери стояли нараспашку, у крыльца выстроились грузовики подрядчиков, а рабочие разбирали сцену, на которую так никто и не взошел. Сара тихонько проскользнула в огромный вестибюль и остановилась – любопытно, что она ощутит при виде этих убегающих в вышину колонн и далекой, едва различимой галереи. Печаль. Но почему? Печаль переполнила ее, излилась наружу и поглотила. Такая маленькая печаль в таком гигантском пространстве. Личная, внутренняя. Сара вспомнила тот день, когда стояла здесь и боялась, – тот день, когда впервые увидела фрески Карла. Ей рассказали, что случилось в мужском исправительном центре, как Карла избили и как потом он водил за нос власти, пока в три часа не прозвучало судьбоносное объявление. Но потом он ушел. Женщины не знали, где он. Внезапно Сара поняла, что ей бы хотелось разделить торжество этого дня с ним.
Переступая через спутанные провода от микрофонов и колонок, она прошла через вестибюль во внутренний зал. Слишком темно. В тускнеющем вечернем свете не различить полных жизни фресок, которые помогли ей преодолеть собственную слабость. Сара подошла к стене, нежно погладила ее, вспоминая, как взмывают ввысь горы и ветер гнет к земле гибкие деревья.
– Я надеялся, что в конце концов вы сюда заглянете.






