ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В одной безымянной стране случился экономический кризис, взлетела безработица, и на вершину взошел диктатор, который решил проблему незатейливо: запретил женщинам работать, чтобы они не отнимали работу у мужчин. Место женщины дома, ей положено рожать детей и обихаживать мужа, не так ли? Три десятилетия половина населения страны живет, не поднимая головы. Большинству женщин назначено быть безгласным приложением к мужчинам и регулярно производить детей, а некоторых все-таки обязали трудиться, однако поручили им только тяжелую и грязную работу, на которую мужчины не согласятся, и объявили людьми даже не второго, а третьего сорта. Все эти годы женщин воспитывают соответственно – с детства они слышат, что больше ни на что не годны, – но некоторые на промывку мозгов не поддаются. И теперь, тридцать лет спустя, несколько бесправных работниц под покровом темноты в подвале заброшенного дома готовятся к восстанию, которое одна из них планировала годами, а между тем их по всему городу ищет тайная полиция… Маргарет О’Доннелл (1932–2019) – ирландская общественная активистка, боровшаяся за права женщин, деятельная участница движения за легализацию контрацепции в Ирландии. Антиутопия «Улей», на пять лет опередившая и предвосхитившая «Рассказ Служанки» Маргарет Этвуд, – единственный роман О’Доннелл, классика феминистской литературы, на несколько десятилетий незаслуженно забытый, – возвращается к нам только сейчас и звучит, увы, по-прежнему очень злободневно. Это роман о том, что меняться муч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я подумал, где-то здесь у вас наверняка есть место, где можно послушать музыку в свете ярких огней.

– Разумеется, сэр. Погодите минутку, я выдам вам гостевой билет в Оперу. – Метрдотель ушел, но почти сразу вернулся с небольшой карточкой. – Отсюда недалеко, но можно заблудиться.

Провожая Карла до двери, метрдотель подробно объяснил дорогу.

Машина влилась в общий поток. Метрдотель-то все-таки дурачком не был. Очень подробно и понятно объяснил довольно сложный маршрут, хотя странно, что для ночного клуба требуется особый билет. Наверное, пользуется большой популярностью. Стоя в пробке у перекрестка, Карл опустил оконное стекло. Днем после дождя выглянуло солнце, и тепло еще не ушло. Карл подкараулит Хиллард завтра вечером, когда та выйдет с работы, и избавится от легкой досады, которую до сих пор ощущал, вспоминая ее полнейшее равнодушие. Карл улыбнулся, все еще пребывая в благостном расположении духа. Если повезет, при следующей встрече он уже не поддастся ее большим серым глазам. Нужно прихватить термос – она сразу поймет, что он раскусил ее блеф, и они вместе выпьют кофе на берегу канала.

Неожиданно Карл понял, что вокруг уже не ярко освещенный центр. Машина ехала по узенькой улице, вдоль которой выстроились неотличимые друг от друга домишки с одинаковыми квадратными садиками – тихое измывательство над идеей субурбии. Может, именно этот образ и запечатлеть в следующий раз? Субурбия – феномен, преодолевающий границы стран, стирающий расовые различия и низводящий человека к серой бетонной безликости. Добро пожаловать в прогрессивное общество, в субурбию. Карл медленно ехал по улице, завороженный параллельными линиями крыш на фоне темно-синего ночного летнего неба; приглушенные отсветы городских огней словно нимбами осеняли однообразные печные трубы. Улица казалась бесконечной, и от нее влево и вправо ответвлялись переулки, неотличимые от основного ствола. Заблудился.

Карл огляделся в поисках каких-нибудь признаков жизни. Поразительно, до чего рано местные ложатся спать. В конце концов он остановился возле единственного освещенного дома. Нужно постучаться и спросить дорогу.

Карл как раз положил руку на аккуратно выкрашенную калитку, и тут дверь вдруг распахнулась. На узенькую бетонную дорожку выплеснулся резкий свет, вырвал из тьмы жалкие полудохлые цветочки, а из двери, взмахнув руками, вывалился человек и упал прямо перед Карлом. Дверь захлопнулась, снова стало темно, а Карл застыл в тишине, пораженный этой внезапной вспышкой насилия. Упавший оказался женщиной, и она болезненно, монотонно стонала. Карл опасливо прикоснулся к ней, нащупывая в кармане зажигалку, и стон превратился в неразборчивое бормотание.