ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Тобас не двинулся с места, и по его лицу стало понятно, что идти к Гундару прямо сейчас он не собирается. — Рей, ты подтвердишь только про рог, — негромко возразил он, покосившись на костер. — Ценная вещь, не спорю, но за попытку украсть рог никому ничего серьезного не будет. Подзатыльник и предупреждение, вот и все наказание, изгонять в такое время за украденную вещь это как-то слишком. Зато их возьмут на заметку, будут следить, и… — Следить и так есть кому, — перебил Тобас, и в голосе его прозвучало упрямство. Раньше он с таким же упрямством лез в драку, а теперь вот следит за ворами.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Молодец, что тут скажешь, со своей командой Хорг сделал невозможное, и я бы, пожалуй, так не смог.

Если честно, всегда предпочитал работать или в одиночку, или с малой бригадой. Для управления большим количеством людей нужен какой-то особый склад характера, не знаю как это правильно назвать, но это явно не мое. Приходится, конечно, куда ж деваться, но настоящее удовольствие я получаю от проектирования и работы руками, вот где вся Основа зарыта, причем и в прямом и в переносном смысле.

Ладно, раз желающих так и не нашлось, махнул на остальных рукой, разулся и зашел в воду. Присоски зачавкали и потянулись ко мне, несколько прятавшихся под поверхностью волосков сразу оплели голени, но я не дергался, а спокойно принялся обрезать почти под корень, там, где они переходили от прозрачного в розоватый оттенок. Может кровеносные сосуды, а может волосяная луковица, устройство волосянки для меня пока загадка, но резать лучше аккуратно и не наобум.

— Вот же дебилы! — Крик раздался откуда-то со стороны деревни, и обернувшись, мы увидели Эдвина.

Травник подбежал, упер руки в бока и уставился на нашу добычу, растянутую меж двух бревен, и по его физиономии все оттенки негодования можно было читать одновременно.

— Нет, я понимаю, этот конченый, — махнул он в мою сторону, — но вы-то куда? Вот ты, Вельт, ты же вроде нормальным был? На тебя плохо влияет общение с этим… даже не знаю, как его назвать!

— Да зато смотри какая дрянь теперь плавать будет! — хохотнул Вельт. — Будем ходить, прикармливать…

— Та кто ж так волоски-то срезает? — Эдвин схватился за голову, ведь я продолжал работу и отвлекаться на крики травника не собирался. И так уже почти ночь, а дел еще полно, разметку под ворота теперь придется переносить на завтра, но хотя бы посмотреть как идет работа с баллистой надо обязательно.

— Ты лучше объясни и покажи как надо, а не ори как полоумный, — отмахнулся от него, но работу все-таки приостановил. — Что надо делать?

— Надо оттягивать, и резать в двух локтях от основания, если вытягиваться перестало! Да что ж такие тугие-то…

Эдвин подтянул свой халат повыше и полез в пруд, сморщившись от волосков, которые тут же вцепились ему в щиколотки. Вот только он их даже отматывать не стал, сами почему-то взяли и отпустили.

— Вот так, смотри! — он оттянул пучок, подождал пока перестанут растягиваться, и срезал, оставив отростки длиной с полметра. — Иначе присоски отомрут. Вы же не собираетесь ее убивать, да? Вот и чем она кушать будет, если все обрезать? Понял, как надо?

— Не совсем, покажи еще разок.

— Вот так, видишь? Смотри внимательнее, идиотина! — он сердито дернул следующий пучок и срезал.