После первых потерь сразу начали просачиваться мелкими группами. Один-два стреляют снизу, остальные перебегают выше. Потом меняются. Работали они грамотно, видно было, что среди них хватает людей опытных, а не вчерашних крестьян с «буром».
Слева от нас снова ударила пакистанская артиллерия. На дальней высоте джелалабадцев вспухла целая цепь разрывов. Склон буквально исчез в дыму. Даже отсюда было видно, как камни и земля летят вверх фонтанами.
Лобанов прижал наушник сильнее.
— Джелалабадцам приказ на отход, — крикнул он Морозову сквозь грохот. — Всем группам отходить к высотам на Афганской территории! Нашим — прикрывать!
— Принял, — коротко ответил Морозов.
— Но «вторую» прижали! — добавил Лобанов через секунду. — Это та что на пакистанской стороне! Много убитых и раненых! Говорят, отойти не могут!
Морозов ничего не ответил. Только снова поднял бинокль над камнями и несколько секунд смотрел туда, где в дыму тонула дальняя вершина. Даже отсюда было видно — их там просто давили огнём. Миномёты, артиллерия, крупнокалиберные пулемёты. Склон непрерывно вспыхивал разрывами. Иногда среди пыли мелькали трассеры. Иногда коротко отвечал пулемёт. И снова всё исчезало в дыму.
— Держатся… — тихо сказал Быков.
Над горами снова появился знакомый рокот. Из-за гребня вышло звено Ми-24. Вертолёты вели огонь по скоплениям духов на Афганской территории, не заходя за границу Пакистана. Они падали вниз почти вертикально, били ракетами и орудиями, а потом снова взмывали вверх. Все невольно подняли головы.
— Сейчас помогут… — пробормотал Шаповалов.
«Крокодилы» несколько раз прошли вдоль высоты где держались джелалобадцы, качнулись на боевом курсе, будто заходя в атаку, но огонь не открывали. Только имитировали заходы. Духи внизу всё равно жались к камням, прятались, но ракет и огня пушек с вертолётов не было.
Морозов и Лобанов лежали не далеко от меня, рация была включена в режиме «Громкоговорящего приема», чтобы не отвлекаться от стрельбы, и я отчетливо слышал, всё что передавали в эфир. Сейчас мы все слышали, как погибающая под огнем группа просила помощи. Какой-то сержант обращался к вертолетчикам,
— Командир ранен! По нам уже бьют гранатами. Прошу помощи, прошу открыть огонь!
— Сколько метров от тебя можно работать? — Спросил летчик.
— Двадцать-тридцать метров. Выручайте, иначе спасать будет некого.
И тут летчик, неожиданно для нас всех ответил:
— Задачу понял. Работать не могу, работать запрещаю. Повторять мой маневр…
Лобанов зло выругался сквозь зубы. Морозов скрипнул зубами. Да и мы все с окаменевшим лицом смотрели на вертолеты, которые отворачивали от горы. Парней предали, они погибнут там все сейчас, хотя помощь висит буквально над головой…
Но плохо думали мы о летчиках зря.






